Foul Gesture (Tnu'a Meguna)

ВТОРНИК День памяти Катастрофы и героизма, 10:30

Алло...

Но почему, разве мы не договорились, что вы попытаетесь его успокоить?

Понятно...

И где воспитательница?

Хорошо, я приеду. Пока.

Папа!

Подбрось меня на работу, у меня ещё не закончилось дежурство.

–Михаэль, я всю ночь была в операционной. –Я тоже был занят.

Они звонили тебе два часа, прежде чем позвонили мне.

–И дозвонились. –Тогда почему ты мне не позвонил?

Не хотел тебе мешать, вдруг ты в операционной.

Ну прямо...

Останови у фалафельной.

Когда отпрашиваешься на минутку, сразу же дают список покупок.

Захвати хумус, захвати фалафель, захвати шаурму.

Что случилось сегодня в садике, Давид?

Учили про немцев.

Ты помнишь, как мы говорили,

если что-то или кто-то тебе надоедает, то надо идти к воспитательнице...

Мы не можем каждый день приезжать забирать тебя.

Но Шауль кидает в нас пески!

И ты говоришь воспитательнице?

Воспитательница в мэрии.

Надо говорить "песок". "Песок", а не "пески".

Прямо не верится. Хоть бы этот долбанный день поскорее закончился...

Забери свой мяч...

Минутку!

Тамар, садись уже.

Пусть подождёт секунду, гад. Что у тебя не так? Секунду!

Поставь вот это...

Секунду! В чём дело?!

Так твою мать!

Едь за ним! Едь за ним! Едь за ним! Ну же!

Михаэль, едь за ним!

Он уже уехал.

Михаэль, едь за ним! Мы догоним его на светофоре.

Догоним и что? Что мы ему скажем?

Всё в порядке, я запомнил его номер.

Я не понимаю, зачем ты его заводила?

Теперь я виновата?

Только пятьдесят секунд.

Ладно, садись в машину.

Не отвечай.

Это твоя мать.

Ты же знаешь, что сегодня вечером мы ужинаем у неё.

Поэтому я и купила фалафель.

Она хочет помириться.

Что...

НЕПРИЛИЧНЫЙ ЖЕСТ

Папа, может поедем на море?

Гляди.

–Папа, когда кончается день Катастрофы? –С заходом солнца.

Я тебе говорю, почти что по ногам мне проехал...

У меня сердце упало в трусы, а Михаэль - его надо было видеть.

Он весь сделался белый, не мог даже пошевелиться...

А я кричу ему: "Догоняй его!", так и кричу: "Догоняй его".

Говорю тебе, я хотела его прикончить. Клянусь, хотела его прикончить.

Нет, с чего бы... Михаэль рассудительный.

–Мина, вам помочь? –Нет, спасибо, Давид мне помогает.

Кому суп?

Давид, подвинься-ка, ты заслоняешь.

Тамар, пожалуйста, не надо...

Я умоляю тебя.

Еда готова. Давайте поедим.

Оставь эту фотографию, Давид. Пойдём кушать.

Что скажешь? Вставила тебя с мамой в такую красивую рамку, правда?

–Скажите, что вам нужно? –Чего?

Что "чего"? Что это такое?

Это ты и крохотулечка.

Это же не я, вы что, не видите? Что вы здесь устраиваете?

Михаэль, что же это такое?!

Это фотография нашей няньки.

–Да чтоб я сдохла! –Оставим это на попозже.

Что, это не она?

Скажите, вы ненормальная или притворяетесь?

–Но ты здесь так красиво получилась. –Но я же говорю, что это не я.

Скажите, чего ради вам захотелось "помириться"? А, Мина?

Я ведь недостаточно хорошая, чтоб быть парой вашему сыну.

Я одеваю Давида в девичьи вещи...

–Я не говорила "девичьи", сказала "розовые". –Красные, так? Они были красные.

Почему вы меня так ненавидите? С первого же дня вы меня ненавидите.

Я простая женщина: одно доброе слово, и я твоя.

Я уже слышала, чья вы!

Клянусь могилой твоего папы, вы такие похожие, ты и...

С чего это мы похожие? Я на неё похожа?! Откуда вы это взяли?

–Но она такая красивая! –А я – нет!

–Хватит, я больше не могу это выносить. –Тамар, успокойся. –Михаэль, хватит, пойдём.

Михаэль, садись, поешь...

Можете оставить здесь свою рамку. Ваш сын ещё никуда не опоздал.

Вы считаете, что ваш сын – большая находка, да?

Что ни одна ему не чета.

Так вот, госпожа Кляйнхаус, у меня есть для вас новости.

Ваш сын в депрессии, он не работает, он ничего не делает.

И если кто и содержит дом уже полгода, то это я.

Всё, пойдём. Давид, иди сюда, мы идём.

Давай.

Тогда начинались майские суховеи.

Михаэль Кляйнер - не депутат, совсем другой,

чувствовал, как все его мысли стекались в одно предложение:

умереть, он должен умереть.

Есть раненые?

СРЕДА –В меня врезался человек,

я хочу, чтобы он оплатил ущерб, что здесь неясного?

Здесь всё ясно, гражданский иск подадите сами.

Не в полиции. Хотите, я дам вам его телефон?

–Следующий, пожалуйста. –Хорошо, давайте...

Так я должен сам ему позвонить? Зачем вообще есть полиция?

Вы не знаете, зачем есть полиция?!

Ладно, давайте.

Созвонитесь, спросите про его страховку.

Извините, секунду... Подождите, пожалуйста.

Сколько можно!

Так мне можно дать ему этот телефон?

Ладно. Вот телефон... Дани Бен-Моше, вот его телефон.

Ну давай же, зараза.

Да, командир.

Ну давай, может уже...

Михаэль?

Хашмонай, что ты здесь делаешь?

Полиция, я у них работаю.

Жалко, что мы не встречаемся.

Не приглашаешь, ничего... Некрасиво!

Мы же одна семья!

Твой сын даже не знает, как выглядит его дядя...

Моя киска меня поцарапала,

Такая бешеная, сучка. Наверное, это я её возбуждаю.

Мне снесли дверь...

Что, связался с Драйфусом?

Бен-Моше.

Это тот самый Бен-Моше? Трёхногий?

Ну же, Хашмонай, я не могу стоять тут весь день из-за тебя. Давид ждёт флаги!..

Мой кузен, писатель!

Каждое лето мы проводили вместе, помнишь?

Кто этот Драйфус?

Ничего не делай, пока не посоветуемся.

Давай, давай!

Полиция Израиля!..

Минутку, я соединяю вас с Бенци.

Только не включайте мне мелодию!

–Что сказала страховая? –Включила мне мелодию!..

Цвет не совсем тот. Зайдите в офис, назначьте у девушки день.

Зато вот что: дверь бронированная!

От чего бронированная?

От пуль.

Что?!

Я же сказал, цвет не совсем тот,

назначьте день у девушки...

Я соединяю вас с Нахманом.

Нет, не надо! Я уже говорил с Нахманом, он сказал, что нужно поговорить с Бенци...

Тогда подождите, он разговаривает.

Только не включайте мне опять эту мелодию!..

У меня не было полной страховки. Но если б вы позвонили...

–Бенци, "страховка" – это вы. –На меня он не обратит...

Ясно, я позвоню, пока.

Папа!

–Не забудете выключить газ через 20 минут? –Хорошо.

Мой папа умирал полтора года! Я 15 лет работал, как вол!

Имею право взять отпуск!

Когда ты работал, у тебя было время на Давида, было время на меня.

У тебя было время приготовить разок еду...

А теперь ты действительно как в отпуске.

Да. Я хочу взять отпуск, и писать.

Но ты же не пишешь.

Откуда ты знаешь?! Просила меня что-нибудь прочесть?

–Давай. –Нету.

Ну?

Если б это тебя интересовало, может, мне было бы что писать.

Я хотел написать простой рассказ о любви, о том, что происходит на улице.

И вдруг ничего там не происходит...

Михаэль, ты не пишешь. И ты несчастлив.

Это тяготит. Тяготит меня и тяготит Давида...

Это значит, что ему плохо оттого, что я не работаю?!

Я тоже убиваюсь на этих дежурствах.

Всё время дежурство за дежурством, и только крики...

Завотделением кричит, сёстры кричат,

больные кричат, бедные...

Я должна заполнять миллион бумажек о каждой болезни.

А я тоже хочу, чтобы меня читали и считали гением!

Ну так и ты бросай работу...

Что ты сказал?

Я слышала.

Чем вы занимаетесь?

ЧЕТВЕРГ –Сельскохозяйственный хай-тек.

Человек, на которого вы жалуетесь, – это Дани Бен-Моше.

Драйфус - наверное, это имя более известно.

–Известно кому? –"Меджик-Гарден".

Нет? Что, вы не слышали? Он был в разведке,

ещё в то время, когда не было комитетов по расследованиям. Был героем.

–Это что, не правовое государство? –Конечно же, правовое государство.

Ну так...

Записываем жалобу?..

Так говорите, ваша жена... показала ему пальцем?..

Вот так? Вот так?

Предполагается, что я испугаюсь подавать жалобу в полицию?

Что, он мне друг?

Система трещит по швам. Руки полиции связаны.

На это уйдут годы.

Что тебе эта дверь?!

Ну, поставь Пинк Флойд, покурим кое-что.