The Road

Что случилось?

Ты что, решил принять ванну?

Нет.

…сюда, скорее…

…все сюда…

…где вы?

Папа!

Ничего. Просто ещё одно землетрясение.

Я здесь.

Здесь, с тобой.

ДОРОГА

Часы остановились в 1.17 ночи.

Долгая вспышка яркого света,

потом серия глухих толчков.

Думаю, сейчас октябрь.

Но я не уверен.

Я уже много лет не слежу за календарём.

Каждый день ещё более серый, чем предыдущий.

Холодно,

и становится всё холоднее,

и мир медленно умирает.

Животные вымерли.

И все растения давно погибли.

Все деревья мира скоро рухнут.

На дорогах — беженцы с тележками

и банды людей с оружием,

и все ищут топливо и пищу.

Спустя год на холмах горели костры,

доносились безумные песнопения.

«Место сие станет долиною убиения» — Иеремия, 19:6

Распространился каннибализм.

Каннибализм — это очень страшно.

Чаще всего я беспокоюсь о еде.

Всё время думаю о еде.

Еда. И холод. И наша обувь.

Иногда я рассказываю мальчику старые сказки о смелости и справедливости,

хотя их всё труднее вспоминать.

Я знаю одно: ребенок — моё оправдание.

И если он — не слово Божье,

тогда Бог нем.

«…ты приземлишься на факел Статуи Свободы».

«Научишься орудовать языком как хамелеон — »

«сможешь слизывать еду с тарелки без помощи рук!»

«Но что скажет твоя мать?»

«А если вытянешь шею как журавль — »

«придётся руку удлинять, если захочешь почесать в затылке».

Давай посмотрим.

Там может быть что-нибудь. Кукуруза, например.

Нет.

У них кончилась еда.

Может, на сеновале есть семена.

Вряд ли.

Это не то, что ты думаешь.

Они покончили с собой. - Почему?

Ты знаешь почему.

Осталось две. Одна для тебя, другая для меня.

Вставляешь в рот, направляешь вверх.

Как я тебя учил.

Ладно.

Вот так.

Затем нажать на курок. Ты понял?

Хорошо? - Хорошо.

Хочешь есть?

Спасибо. Пить хочу. - Пить?

Воды?

Какая ты милая.

О нет.

Мы не должны этого делать. Я не хочу.

Надо.

Нет, я не хочу.

Что это за жизнь?

Тужься. Ну, давай.

Тужься.

Быстрее. Вставай.

Не поднимай головы. Бежим, бежим.

Проверьте вон те машины.

…голову осторожней…

Не смотри на них. Смотри на меня.

Закричишь — тебе конец.

Ты откуда.

Какая разница?

Ты-то сам откуда?

У вас есть патроны?

Я сказал тебе не смотреть туда.

Что вы едите?

Всё, что найдём.

Всё, что найдёте? - Да.

А ведь ты не станешь стрелять.

У тебя, небось, всего-то две пули. Или даже одна.

Да и выстрел они услышат. - Они, может, и услышат. Ты нет.

Пуля пробьёт тебе череп и войдёт в мозг раньше, чем ты её услышишь.

Чтобы слышать, нужно иметь лобную долю и то, что называется

«нижний бугор» и «височная извилина».

А у тебя их больше не будет, одна каша.

Ты что, доктор?

Я никто.

У нас раненый. Можешь пригодиться.

Посмотришь на него ещё раз — получишь пулю в голову.

Мальчишка, похоже, голодный. Пошли к грузовику.

Сможете поесть чего-нибудь.

Чего ты уперся как баран.

У вас нечего есть.

Ну. Пошли.

Никуда я не пойду.

Думаешь, не убью?

Ошибаешься.

Знаешь, что я думаю?

Я думаю, что ты в штаны наложишь.

Ты в жизни человека не убивал.

Это ещё что?

Выстрел, что ли?

…он мёртв…

Пошли. Ну.

За деревьями. Быстрее.

…вон там…

Ты как? Я здесь.

Пошли.

Пытаюсь строить из себя матёрого убийцу,

а у самого сердце из груди выскакивает.

И одна мысль —

о мальчике:

А ты сможешь…

когда придёт срок?

Ничего с тобой не случилось. Я с тобой.

Я убью любого, кто тебя тронет.

Это моя работа.

Ну всё, хватит плакать. Нам нужно идти.

Нужно найти тележку.

Пошли.

Возьми пистолет.

Это всё, что осталось.

Надо было сделать это давным-давно.

Мне надо было сделать это, когда у нас было больше пуль. Зачем я тебя слушала?

Они придут сюда, и они нас убьют.

Изнасилуют меня, потом нашего сына.

А потом они нас убьют,

убьют и съедят.

Что бы ни случилось… - Перестань.

Я говорила тебе… - Перестань.

Я сделаю всё, слышишь. Всё…

Что, например?

И вообще, почему я должна просить у тебя разрешения.

Возьму и выпущу себе в голову все пули до последней.

И ничего тебе не оставлю. Вот что я сделаю.

Шш. Пожалуйста, не говори так.

Ты прав. Не о чём больше говорить.

Мое сердце разорвалось в ту ночь, когда он родился.

Мы должны… мы выживем.

Нельзя сдаваться. Только не сдаваться.

Ты просто хочешь выжить? Ты что, ничего не понимаешь?

Я не хочу.

Я хочу, чтобы ты разрешил мне взять его с собой.

Не трогай.

Я бы взяла его с собой, если бы не ты. Ты знаешь это.

Послушай сама себя.

Ты говоришь, как…

безумная.

Другие семьи делают так.

Давай-ка примем ванну.

Слушай. Нам нужно поговорить.

Тот человек…

Хороших людей немного осталось. Вот и всё.

Нужно быть осторожнее с плохими людьми.

Нужно просто… нести огонь.

Какой огонь?

Огонь, который внутри.

А мы по-прежнему хорошие люди?

Да, мы по-прежнему хорошие люди. Разве может быть иначе.

И всегда будем, что бы не случилось, да?

И всегда будем.

Что это?

Это специально для тебя.

Держи.

Очень вкусно.

Попробуй. - Нет, пей сам.

Я хочу, чтобы ты попробовал.

Там пузырьки.

Это тебе.

Пошли.

Иду.

Я хочу есть. - Я знаю.

Я тоже.

Мы всё так же, идём на юг? Конечно.

Может, там будет еда.

Самое главное — добраться до побережья. Ясно?

Ясно.

Я хочу к маме.

Это значит, что ты хочешь умереть.

Да.

Никогда не надо так говорить. Это очень плохие слова.

Я ничего не могу поделать.

Надо перестать думать о ней.

Ты даже не попрощаешься с ним?

Нет. - Нет?

Нет.

Почему?

Не могу.

Почему ты… почему не можешь остаться хотя бы до утра?

Потому что не могу.

Ты не хочешь побыть с нами ещё одну ночь? - Я должна идти.