Faust

ФАУСТ

ВОЛЬФГАНГ ФОН ГЁТЕ

ПОСТАНОВКА ГУСТАФА ГРЮНДГЕНСА НЕМЕЦКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР ГАМБУРГ

РЕЖИССЕР ПЕТЕР ГОРСКИ

ОПЕРАТОР ГЮНТЕР АНДЕРС

ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ТЕО ОТТО

МУЗЫКА МАРК ЛОТАР

В РОЛЯХ:

ФАУСТ: УИЛЛ КВАДФЛИГ

МЕФИСТОФЕЛЬ: ГУСТАФ ГРЮНДГЕНС

ГРЕТХЕН: ЭЛЛА БЮХИ

МАРТА: Э.ФЛИКЕНШИЛЬДТ, ДИРЕКТОР ТЕАТРА: Г.ШОМБЕРГ

ВАГНЕР: ЭДУАРД МАРКС, ВАЛЕНТИН: МАКС ЭРКАРД, СТУДЕНТ: УВЕ ФРИДРИХСЕН, ФРОШ: ХАЙНЦ РАЙНКЕ

АЛЬТМАЙЕР: ХАНС ИРЛЕ, БРАНДЕР: Ф.Г. БЕКХАУС, ЗИБЕЛЬ: К.Х.ВЮППЕР, ЛИЗХЕН: ХАЙДИ ЛЕЙПОЛЬТ, ВЕДЬМА: Г.БУШ АКТЕРЫ НЕМЕЦКОГО ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕАТРА В ГАМБУРГЕ

ПРОДЮСЕР ВАЛЬТЕР ТРАУТ ДИВИНА-ФИЛЬМ ПРОИЗВЕДЕНО РЕАЛ-ФИЛЬМ СТУДИЯ ГАМБУРГ

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР Э.ШТЕЙНЛЕХНЕР

ГЛАВНЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ГУСТАФ ГРЮНДГЕНС

ТЕАТРАЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ

Вы оба, средь несчастий всех Меня дарившие удачей,

Здесь, с труппою моей бродячей, Какой мне прочите успех?

Мой зритель в большинстве неименитый, И нам опора в жизни - большинство.

Столбы помоста врыты, доски сбиты, И каждый ждет от нас невесть чего.

Чтоб сразу показать лицом товар, Новинку надо ввесть в репертуар,

Что может быть приятней многолюдства, Когда к театру ломится народ

Нет четырех, а ловкие проныры, Локтями в давке пробивая путь,

Как к пекарю за хлебом, прут к кассиру И рады шею за билет свернуть.

Волшебник и виновник их наплыва, Поэт, сверши сегодня это диво.

Не говори мне о толпе, повинной В том, что пред ней нас оторопь берет.

Нет, уведи меня на те вершины, Куда сосредоточенность зовет,

Что те места твоей душе навеют, Пускай не рвется сразу на уста.

Мечту тщеславье светское рассеет, Пятой своей растопчет суета.

Пусть мысль твоя, когда она созреет, Предстанет нам законченно чиста.

Наружный блеск рассчитан на мгновенье, А правда переходит в поколенья.

Довольно про потомство мне долбили. Когда б потомству я дарил усилья,

Кто потешал бы нашу молодежь? В согласье с веком быть не так уж мелко.

С талантом человеку не пропасть.

Соедините только в каждой роли Воображенье, чувство, ум и страсть

И юмора достаточную долю.

А главное, гоните действий ход Живей, за эпизодом эпизод.

Чтобы хороший сбор доставить пьесе, Ей требуется сборный и состав.

И всякий, выбрав что-нибудь из смеси, Уйдет домой, спасибо вам сказав.

Засуйте всякой всячины в кормежку:

Немножко жизни, выдумки немножко, Вам удается этот вид рагу.

Толпа и так все превратит в окрошку, Я дать совет вам лучший не могу.

Кропанье пошлостей - большое зло. Вы этого совсем не сознаете.

Бездарных проходимцев ремесло, Как вижу я, у вас в большом почете.

Меня упрек ваш, к счастью, миновал. В расчете на столярный матерьял

Вы подходящий инструмент берете. Задумались ли вы в своей работе,

Кому предназначается ваш труд? Одни со скуки на спектакль идут,

Другие, пообедав до отвала,

А третьи, ощущая сильный зуд Блеснуть сужденьем, взятым из журнала.

Как шляются толпой по маскарадам Из любопытства, на один момент,

К нам ходят дамы щегольнуть нарядом Без платы за ангажемент.

Валите в кучу, поверху скользя, Что подвернется, для разнообразья.

Избытком мысли поразить нельзя, Так удивите недостатком связи.

Ступай, другого поищи раба! Но над поэтом власть твоя слаба,

Чтоб он свои священные права Из-за тебя смешал преступно с грязью.

Чем сердце трогают его слова? Благодаря ли только громкой фразе?

Созвучный миру строй души его - Вот этой тайной власти существо.

Чьей волею цветущее растенье На любящих роняет лепестки?

Кто подвиги венчает? Кто защита Богам под сенью олимпийских рощ?

Что это? - человеческая мощь, В поэте выступившая открыто.

Воспользуйтесь же ей по назначенью. Займитесь вашим делом вдохновенья

Так, как ведут любовные дела. Как их ведут? Случайно, спрохвала.

Дружат, вздыхают, дуются, - минута, Другая, и готовы путы.

Размолвка, объясненье, - повод дан, Вам отступленья нет, у вас роман.

Представьте нам такую точно драму. Из гущи жизни загребайте прямо.

Не каждый сознает, чем он живет. Кто это схватит, тот нас увлечет.

В заквашенную небылицу Подбросьте истины крупицу,

И будет дешев и сердит Напиток ваш и всех прельстит.

Довольно болтовни салонной. Не нам любезности плести.

Чем зря отвешивать поклоны, Могли б мы к путному прийти.

Кто ждет в бездействии наитий, Прождет их до скончанья дней.

В поэзии греметь хотите? По-свойски расправляйтесь с ней.

Смотрите, на немецкой сцене Резвятся кто во что горазд.

Скажите, - бутафор вам даст Все нужные приспособленья.

Потребуется верхний свет, - Вы жгите сколько вам угодно.

В стихии огненной и водной И прочих недостатка нет.

В дощатом этом - балагане Вы можете, как в мирозданье,

Пройдя все ярусы подряд,

Сойти с небес сквозь землю в ад.

В пространстве, хором сфер объятом, Свой голос солнце подает,

Свершая с громовым раскатом Предписанный круговорот.

Дивятся ангелы господни, Окинув взором весь предел.

Как в первый день, так и сегодня Безмерна слава божьих дел.

И с непонятной быстротою Внизу вращается земля,

На ночь со страшной темнотою И светлый полдень круг деля.

И море пеной волн одето, И в камни пеной бьет прибой,

И камни с морем мчит планета По кругу вечно за собой.

И бури, все попутно руша И все обломками покрыв,

То в вольном море, то на суше Безумствуют наперерыв.

И молния сбегает змеем, И дали застилает дым.

Но мы, господь, благоговеем Пред дивным промыслом твоим.

Мы, ангелы твои господни, Окинув взором весь предел,

Поем, как в первый день, сегодня Хвалу величью божьих дел.

К тебе попал я, боже, на прием, Чтоб доложить о нашем положенье.

Вот почему я в обществе твоем И всех, кто состоит тут в услуженье.

Но если б я произносил тирады, Как ангелов высокопарный лик,

Тебя бы насмешил я до упаду, Когда бы ты смеяться не отвык.

Я о планетах говорить стесняюсь, Я расскажу, как люди бьются, маясь.

Божок вселенной, человек таков, Каким и был он испокон веков.

Он лучше б жил чуть-чуть, не озари Его ты божьей искрой изнутри.

Он эту искру разумом зовет И с этой искрой скот скотом живет.

И это все? Опять ты за свое?

Лишь жалобы да вечное нытье?

Так на земле все для тебя не так?

Да, господи, там беспросветный мрак,

И человеку бедному так худо, Что даже я щажу его покуда.

Ты знаешь Фауста?

Он доктор?

Он мой раб.

Да, странно этот эскулап Справляет вам повинность божью,

Он рвется в бой, и любит брать преграды, И видит цель, манящую вдали,

И требует у неба звезд в награду И лучших наслаждений у земли,

И век ему с душой не будет сладу, К чему бы поиски ни привели.

Он служит мне, и это налицо, И выбьется из мрака мне в угоду.

Когда садовник садит деревцо, Плод наперед известен садоводу.

Поспоримте! Увидите воочью, У вас я сумасброда отобью, Но дайте мне на это полномочья.

Они тебе даны. Ты можешь гнать, Пока он жив, его по всем уступам.

Кто ищет, вынужден блуждать.

Спасибо должен вам сказать.

Мне ближе жизненные соки, Румянец, розовые щеки.

Котам нужна живая мышь, Их мертвою не соблазнишь.

Он отдан под твою опеку! И, если можешь, низведи

В такую бездну человека, Чтоб он тащился позади.

Ты проиграл наверняка.

Чутьем, по собственной охоте Он вырвется из тупика.

Поспорим. Вот моя рука,

И скоро будем мы в расчете.

Вы торжество мое поймете, Когда он, ползая в помете,

Жрать будет прах от башмака, Как пресмыкается века Змея, моя родная тетя.

Тогда ко мне являйся без стесненья.

Таким, как ты, я никогда не враг.

Из духов отрицанья ты всех мене Бывал мне в тягость, плут и весельчак.

Из лени человек впадает в спячку. Ступай, расшевели его застой,

Вертись пред ним, томи, и беспокой, И раздражай его своей горячкой.

Вы ж, дети мудрости и милосердья, Любуйтесь красотой предвечной тверди.

Что борется, страдает и живет, Пусть в вас любовь рождает и участье,

Но эти превращенья в свой черед Немеркнущими мыслями украсьте.

Как речь его спокойна и мягка! Мы ладим, отношений с ним не портя,

Прекрасная черта у старика Так человечно думать и о черте.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ТРАГЕДИИ

Я богословьем овладел, Над философией корпел,

Юриспруденцию долбил И медицину изучил.

Однако я при этом всем Был и остался дураком.

В магистрах, в докторах хожу И за нос десять лет вожу

Учеников, как буквоед, Толкуя так и сяк предмет.

Но знанья это дать не может,

И этот вывод мне сердце гложет,

Хотя я разумнее многих хватов, Врачей, попов и адвокатов,

Их точно всех попутал леший, Я ж и пред чертом не опешу, -

Но и себе я знаю цену, Не тешусь мыслию надменной,

Что светоч я людского рода И вверен мир моему уходу.

Не нажил чести и добра И не вкусил, чем жизнь остра.

И пес с такой бы жизни взвыл! И к магии я обратился,

Чтоб дух по зову мне явился И тайну бытия открыл.

Чтоб я, невежда, без конца Не корчил больше мудреца,

А понял бы, уединясь, Вселенной внутреннюю связь,

Постиг все сущее в основе И не вдавался в суесловье.

О месяц, ты меня привык Встречать среди бумаг и книг

В ночных моих трудах, без сна В углу у этого окна.

О, если б тут твой бледный лик В последний раз меня застиг!

О, если бы ты с этих пор Встречал меня на высях гор,

Где феи с эльфами в тумане Играют в прятки на поляне!

Там, там росой у входа в грот Я б смыл учености налет!

Встань и беги, не глядя вспять! А провожатым в этот путь

Творенье Нострадама взять Таинственное не забудь.

И ты прочтешь в движенье звезд, Что может в жизни проистечь.

С твоей души спадет нарост, И ты услышишь духов речь.

Какой восторг и сил какой напор Во мне рождает это начертанье!

Я оживаю, глядя на узор, И вновь бужу уснувшие желанья,

И вижу, символ мира разбирая, Вселенную от края и до края.

Вот зрелище! Но горе мне: Лишь зрелище! С напрасным стоном, Природа, вновь я в стороне

Я больше этот знак люблю. Мне дух Земли родней, желанней.

Благодаря его влиянью Я рвусь вперед, как во хмелю.

Тогда, ручаюсь головой, Готов за всех отдать я душу

Клубятся облака, Луна зашла,

Красный луч скользит Вкруг моего чела.

Желанный дух, ты где-то здесь снуешь. Явись! Явись!

Все помыслы мои с тобой слились! Явись! Явись! Пусть это жизни стоит!

Заклял меня своим призывом Настойчивым, нетерпеливым,

И вот...

- Твой лик меня страшит. - Молил меня к нему явиться,

Услышать жаждал, увидать,

Я сжалился, пришел и, глядь,

В испуге вижу духовидца! Ну что ж, дерзай, сверхчеловек! Где чувств твоих и мыслей пламя?

И это Фауст, который говорил со мной?

Нет, дух, я от тебя лица не прячу. Кто б ни был ты, я, Фауст, не меньше значу.

Я в буре деяний, в житейских волнах,

В огне, в воде, Всегда, везде,

В извечной смене Смертей и рождений. Я - океан,

И зыбь развитья, И ткацкий стан с волшебной нитью,

Где, времени кинув сквозную канву, Живую одежду я тку божеству.

О деятельный гений бытия, Прообраз мой!

О нет, с тобою схож Лишь дух, который сам ты познаешь, - Не я!

Не ты?

Так кто же?

Я, образ и подобье божье, Я даже с ним, с ним, низшим, несравним!

Вот принесла нелегкая! В разгар Видений этих дивных - мой подручный!

Всю прелесть чар рассеет этот скучный, Несносный, ограниченный школяр!