The Actress ( Артистка / Artistka ) (Артистка)

Всем актерам приготовится на поклон.

О, небо, умоляю мне простить упорное к мужчинам отвращение.

Прости и все жестокости мои.

Узнайте вы, любезные мужчины,

что я вас всех люблю, и чем-нибудь

раскаяние извольте, поощрить.

Браво!

-Анька, ты чего на поклон не вышла? -Разве это кто-то заметил?

Не знаю...

Ох... В зале одни суворовцы, обратила внимание?

Так бы взяла их всех и усыновила.

-Театр занимает у меня столько времени, Верочка. На. -Держу-держу.

-Что, веришь ли, в баню некогда сходить. -Ой, Тамарочка Аркадьевна, у нас на сцене баня.

А вы как наша прима, как наша совесть могли бы поставить вопрос перед дирекцией.

-Так кто меня слушает... -Послушает весь театр.

Да ну... А ведь я девчонкой еще бывало, с Верой Петровной до обморока в Сандунах парилась

-С какой Верой Петровной? -С Марецкой, лапочка, с ней самой.

Петрова, к телефону с Мосфильма.

А вчера на репетиции он мне говорит: Вы, господин Гусятников,

неправильно произносите свою фразу.

Из всей его пьески для меня нашлось всего два слова и те я произношу не так,

как видится нашему, извините, гению.

Вот послушай. Зорю бьют.

-Каково? -Ой-ой, да не бери ты в голову, Гриша. -Да ты вдумайся.

Зорю бьют.

И вот в эти два слова я почему-то должен вложить всю систему Станиславского.

Да, приеду. Обязательно. Нет, ну что вы, совсем не трудно.

Григорий Иванович, мы собираем Тамаре Аркадьевне по триста рублей.

-А! Неужели почила? Только что же бегала. -Типун вам на язык.

-Мы собираем ей на юбилей. -Опять?! Вы проверяли у неё документы?

-Кто не сдаст триста рублей, на банкет допущен не будет. -Это произвол.

-Здрасьте, Семен Ароныч. -Здравствуй, девочка моя, здравствуй.

Здрасьте.

Вот.

Оставлял себе на похороны. Пожалуйста.

Купите от меня Тамаре Аркадьевне банный веник.

У меня больше ничего нету. Сеня, что делать будем?

Бросать пить.

-Анька, так что с тобой то? -Всё хорошо.

Ах, Боже мой, неужели мужчина?

Входите.

Ой, боюсь, ты будешь разочарована, Анечка.

На вас уповаю, милые дамы, уж не знаю, уместно ли мне напоминать вам,

что вспомоществование это одна из главных добродетелей христианства.

А по сему не откажите собрату по цеху.

Гусятников-Гусятников, вот интересно помнит ли собрат по цеху,

что месяц назад он уже занимал у меня триста тугриков.

-Всего? -Что значит всего? Триста рублей, по-твоему, не деньги?

-По-моему месяц это совсем не срок, Галчонок. -Нахал.

-Анюта, как ты пополнела. -Ну-ка брысь отсюда.

-Уж не беременна ли ты? -Боже, было бы от кого.

Могу устроить, я недавно познакомился на ипподроме с одним человеком.

Гриша, я предпочитаю знакомых из консерватории.

Чтоб на старости лет петь с ним по электричкам?

Так, ну-ка брысь отсюда. Всё, не получишь ничего. Иди-иди.

Какая ты грубая, Анюта, а помнишь...

Помнишь ли ты, как мы с тобой целовались в каком-то спектакле?

-Ха-ха-ха... Да... -Галчонок, если б ты знала, как мы с ней целовались...

В первом и, особенно в третьем акте.

-Помнишь ли ты эти минуты?! -Да разве ж такое можно забыть? Ой...

Слушай, застегни мне.

-Нюра. -А? -О...

-Ты домой идешь? -Басякин, езжай один. -Тебя подождать?

Нет, отдохни от меня.

-Ты играла сегодня вот, просто во. -Спасибо. -Ага.

-Кстати, ты не очень, концовочку подсушила. -Спасибо, Басякин.

Вот почему электрики, монтировщики и пожарники, они так тонко чувствуют искусство.

Что ты здесь стоишь? Что ты здесь стоишь? Ты еще на что-то надеешься?

Я надеюсь, что в память тех поцелуев, Анюта, ты дашь мне каких-то несчастных пятьсот рублей.

-Нет, на триста, на консерваторию берегла. -И это всё?

-Да я впрочем, не настаиваю... -И это всё мне?! -Всё получил, давай иди уже отсюда, Гусятников.

Ты не груби, давай, Астахова. Я вообще удивляюсь вам, милые дамы.

-Как легко вы поощряете человеческие пороки. -Иди ты отсюда. -Ха-ха-ха!

Зорю бьют!

Какие танцы со звездами? Танцы со звездами уже были.

Приглашают на танцы на льду. Нет.

Нет, башкой, башкой об лёд можно удариться.

Нет, отказалась, в Киеве не было льда.

-Я катаюсь только на велосипеде. Ну ты что? -Моё почтение.

-До завтра. -Ну, давай, счастливо.

Розы, покупайте розы...

-Сколько розы... -...Посмотри, какие красивые... сто рублей.

Спасибо.

-Буржуи, опять дверь открыта. -Анька, заходи.

Переоденусь, приду.

-А, Нюр, дождь пошел? -Ага.

-Чайку хочешь? Свежего заварил. -Я у Муси потом попью.

-Ой, Анечка, здравствуй. -Здрасьте. Из Одессы.

-О, из Одессы. А как спектакль, а? -Как всегда замечательно.

Ах, как я любила играть в этом спектакле. Здрасьте, Саша.

-Здрасьте. -Я иду в магазин, вам что-нибудь купить?

-А, может хлеба мне. -Хорошо, а вам Саша?

Ммм, нет спасибо, ничего не надо. Пожалуйста.

-На улице дождь. -Я обожаю дождь.

-Ираида Эдуардовна? -А? -А в Одессе +27.

-А... Какая прелесть. -Да.

Привет.

-Дверь за собой закрой. -Есть. -Офелия.

Анечка, иди сюда.

Я как раз на тебя раскладываю.

Так, посмотрим что у тебя под сердцем.

Анька, это самая счастливая карта.

-Тебя удача ждет. -Завтра? -Почему завтра?

-Понимаешь, Мусь, мне сегодня опять позвонили. -Угу.

-Вызывают. -Ты стала работать женщиной по вызову?

Как смешно.

-Ха-ха-ха... -Ха-ха-ха-ха...

-Да ну тебя. -Куда тебя вызывают? -Да куда-куда, на киностудию. Хм...

-Ой. -На тот самый сериал что ли? -Угу.

-Ты же говорила, что тебя не взяли и что роль плохая. -Это когда тебя не берут роль плохая.

Господи... Как мне хочется получить эту роль. Я...

Я всю её чувствую. Всю, до последнего вздоха.

Значит, Анютка, в голове у тебя мысли о казенном доме.

-О театре. -Ну, может быть. И хлопоты, но через хлопоты ждет тебя

исполнение всех желаний. Анька, ну, правда. Ну, правда, ну я вижу.

-У тебя в ближайшее время кардинально поменяется жизнь, причем... -Угу... угу... по всем фронтам.

-По всем фронтам. -Ха-ха... -Что у тебя в театре?

-Премьера. -Во. -Называется "Хочу ребенка" .

-Очень актуальная тема. -На премьеру не приходи.

-Опять кушать подано? -Угу. И на этот раз в буквальном смысле.

Ха-ха-ха...

-Кто это? -Бубновый король. Ой.

-Господи, напугал. -А че дверь открыта? -Ну какое тебе дело?

-Нюрка здесь? -Нету. -А че её духами пахнет?

-Зачем она тебе? -Дело у меня к ней. -Кто там, Мусь?

-Сосед твой, король бубновый. -А, Нюр, хорошо, что ты здесь.

А... ммм... Ираида Эдуардовна, она карпов живых купила и хочет запустить их в ванную.

Ты решил меня запустить на это торжество?

-Так у тебя ж там бельё замочено. -Ой, правда.

-Ну, пусть они там, в тазике поплавают, а я вечером постираю. -Угу. Угу.

-Девчонки, а че одни сидите? Может, я сбегаю? -Басякин, домой. Домой.

-Мы кавалеров ждем. -Нюра, не пойму тебя честное слово.

Вот скажи мне, живем на одной жилплощади.

Да, кстати, бабушка собирается съезжать к дочери в Одессу, смекаешь?

Я человек малопьющий. Мало! Мало.

Норму знаем.

Меня в театре все уважают, вся электрика на мне.

Щас костюм купил иностранный, "Мишелин" называется.

-О, "Мишелин" . -Ага. -Ха-ха-ха...

-Че смешного? Ммм? -Ничего. Всё нормально. -Че смешного?

-Ничего. -"Мишелин" . Так что взвесь, взвесь.

Я подумаю. А сейчас иди, Басякин. Тоску на меня наводишь.

Я ухожу. Всё-всё, ухожу. Футбол придешь смотреть?

Жених, давай выметайся, ты слышишь, мы кавалеров ждем. Давай-давай-давай.

Только не надо хамства, а? Ну не надо хамства, ей богу.

Муся, твоё тело для меня уже давно бесперспективное.

Чего? Какое тело?

-А это не твоё дело. -Иди отсюда.

-Видала? Костюм себе купил. -Да, "Мишелин" .

Наверняка фабрики " Большевичка" .

-Ань, как ни крути, а замуж тебе выходить надо. -Нет уж, я там была. Хватит.

-А вот и зря, я четвертый раз замуж вышла и что? -И опять удачно.

Опять удачно.

И влюблена была, ну пил, а кто ж, когда любит на это внимание обращает?

Он у нас в театре человека с ружьём играл.

-Он ходил всё время за Лениным с таким огромным медным чайником. -Ха-ха...

-Где мил человек у вас тут кипяточку раздобыть можно? -Ха-ха-ха...

А когда после перестройки этот спектакль из репертуара убрали он совсем запил.

Я его пожалела.

Мы из Загса к нему домой пришли,

а там вместо мебели только этот медный чайник.

Да чего вспоминать...

Подружка ты моя дорогая.

Ань, давай мы с тобой водочки выпьем.

-Ань? Ань. Ну? -Не-не, не уговаривай. Мне еще бельё стирать.

-Да ладно. -Пробы завтра.

-Аня, я за тебя пальцы буду держать. -Боюсь, опять у меня ничего не получится.

-Не знаю, как я это переживу. -Так, режиссер молодой?

-Ань, ну с твоим то обаянием. -Можешь не продолжать. -Ань.

Я уже пробовала один раз таким образом роль получить, слава Богу, дальше поцелуев дело не дошло.

А этот, кстати, даже моей фамилии запомнить не может.

Это немудрено. Где ж такую фамилию то встретишь? Петрова.

-Ха-ха-ха! -Ха-ха-ха!

Ой, мой золотой.

-Иванова. -Петрова. -Простите ради Бога.

-Ничего. -А зовут вас. -Аня.

-Аня. -Анна. -А по батюшке?

-Просто Аня. -Аня.

-Текст вы знаете? -Да.

-Да, текст я давала... -Да, Галя. Тринадцатая сцена. -Да.

-Этот монолог. -Да. -Да.

-Кхм. Да. -Текст я знаю. -Кто вас причесывал?

-А... Сама. -Можете убрать волосы вот так. -Да.

Сзади.

Немножко пониже. Да.

Ну, хорошо. Давайте Саш, как-то всё-таки подсветим вот здесь вот.

Хорошо, щас сделаем.

Вот так вот креп... Вот так вот крепи.

Чтобы вот убрать эти все дефекты. Вам лет сколько?

-А... ммм... -Да это не важно. Давайте вот так вот. Угу.

Тишина, пожалуйста!

-Можно я закурю? -Да.

-Есть сигарета? -Такие будете? -Да, спасибо.

А кто ж такое сиротское платьишко то выбрал?

А? Хуже не нашлось?

Это её, личное.

Там такой монолог и она такая несчастная.

Костюм помогает. Вот. Мне в нем удобно.

-Поменять? -Да нет, нормально платье. Нормальное...

-А... Текст знаете. -Текст я знаю. -Угу.