The Ruthless (Lo spietato)

NETFLIX ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Привет!

А, пришел!

Ну что?

Как дела?

Хорошо.

Всё в порядке?

Да.

- Вчера прислали из Лондона. - Отлично.

- Пластик? - Закаленное стекло.

- А если палец соскользнет? - Не надо.

- Что это? - Оставь, я разберусь.

Слушай...

- Знаешь, на кого ты похож? - На кого?

Просто вылитый.

Да кто?

Дастин Хоффман в «Человеке дождя».

Что за фильм?

- Ну в котором он... - Что «он»?

- Что он там делает? - Играет дебила.

- Пошел ты! - Возьми трубку.

- Только осторожно. - Не волнуйся.

- Пожалуйста. - Ответь.

Алло?

Джанни...

Кемаль... хочет поговорить.

Привет, Кемаль. Как дела?

Я перезвоню. Да.

Он крупная международная шишка.

Знаете, как это бывает. Извините.

Договорились?

Нет, не договорились.

Ты мне зубы не заговаривай.

Извини, ты кто?

Я тебя не знаю.

Это был товар Кемаля.

- Так что... - И мой тоже, козел.

Странно. Я не знал. Так в чём проблема?

Твоя проблема в том, что надо платить за товар.

Или я суну ствол тебе в рот...

...и вышибу мозги.

Понял, Джанни?

У тебя неделя.

Мы знаем, где тебя найти.

Сказать было нечего.

Они все должны были умереть.

Ça va sans dire.

Почему они должны были умереть?

Наверно, надо начать сначала.

Я помню, как мы уехали из Калабрии, из Плати.

Я, мама и мой брат Луиджи.

Мы ехали на поезде весь день и всю ночь.

Милан был для меня загадкой.

Я думал, что еду в какое-то чудесное место.

Но в то утро... я почти не увидел центра города.

Отец переехал туда еще раньше.

Он нашел жилье за городом -

а точнее, в Буччинаско,

который тогда называли Романо Банко.

Кучка домов. Не Плати, но близко.

Разница была в том, что тут было дико холодно.

Нет...

Скоро я понял, что никакой это не новый мир.

В Плати мой отец был пастухом.

В Буччинаско он стал каменщиком.

- Хочешь? - Нет, спасибо.

Надо поесть.

Мой отец был человеком из прошлого.

Он открывал рот только, чтобы есть и ругаться.

Я знал, что в Плати он был связан с мафией.

Но он нарушил правила, и его, как они говорят, «выперли».

Потому он и уехал.

Могло быть и хуже.

Людей убивали за меньшее.

Марио, не забудь печенку для синьоры Барзальи, а то ее удар хватит.

Да, папа.

Смотри, сейчас я его позлю.

Эй, Магриб!

Я вот понять не могу,

как ты моешься, если у тебя в ванне базилик?

Барбьери, пошел в жопу!

Боже, ты слышал? Чудо!

Восстание в Северной Африке!

Я не планировал стать преступником.

Просто я ходил мимо местного бара «Салун»,

и там были они, настоящие преступники.

Они грабили и убивали так же,

как я разносил грудинку и свиную рульку.

Я видел кузенов Гаэтани.

Они всегда были вместе.

Где увидел одного, там наверняка и второй.

С ними был и хозяин «Салуна»...

...Спадафора.

Они были круче всех.

Золотая молодежь.

Им был открыт путь в «семью» благодаря их крутой родне.

В отличие от меня, запятнанного позором отца.

Их все уважали, и им не надо было ничего для этого делать.

Санто!

Познакомься с Марианжелой и ее родителями.

- Очень приятно. - Они тоже из Плати.

- Только что переехали. - Марио!

Завтра мы будем вместе праздновать Новый год.

Познакомишься с ней поближе.

Посмотри на нее!

Ты слышал маму?

Если завтра подведешь, домой не приходи. Понял?

Давай!

31 ДЕКАБРЯ 1967 ГОДА

Восемнадцать.

Кровь.

Шестьдесят три.

Невеста.

Тридцать восемь.

Посох.

Бинго!

Замолчи.

Это ты виновата.

Он должен был прийти!

Вы все бессовестные!

Вон она, блондиночка!

Хочешь погулять с нами?

Ты куда собралась?

Куда ты?

Восемь, семь, шесть...

Пять, четыре, три, два, один...

С Новым годом!

С Новым годом!

С Новым годом!

Теперь это называют «карма».

Тогда мы говорили «не повезло».

Нас с Барбьери арестовали из-за «Ламбретты».

Ее кто-то украл, а подумали на нас.

Нас отправили в Беккарию, тюрьму для малолеток.

Но не насовсем, а на время.

Родителям сказали, чтобы пришли за нами.

Да?

Нет, извините, я не знаю Санто Руссо.

Клянусь, меня отправили в Беккарию, потому что отцу я был не нужен.

Четыре месяца ни за что.

Я ничего не сделал.

Ничего...

Невероятно,

но факт.

Так всё и было.

Моего соседа по камере звали Сальваторе Маммоне,

но все называли его Тощий.

Кем-кем, а тощим он не был.

Но настоящий теплый прием

я получил от Рене и его шоблы.

Лучше «Сан-Пеллегрино», а?

Иди в жопу!

Тебя Дон Бачи учил говорить по-милански?

Что случилось?

Ничего.

Упал с лестницы.

Помолись со мной.

Отче наш,

иже еси на небесех...

Да святится имя Твое,

да приидет Царствие Твое

яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь

и остави нам долги наши,

яко и мы оставляем должником нашим;

И не введи нас во ис...

И не введи нас во искушение.

И не введи нас во искушение.

Но...

Но избави нас от лукаваго.

Аминь.

- Ты дрочишь там? - Ты против?

Ты придурок.

Ты похож на наркошу.

Я знал, что ты калабриец. Ты болтал во сне.

Я только во сне калабриец.

Ты этого стыдишься?

Тощий был из Тауриановы возле Плати.

Но мы относились к разным биологическим видам.

Он сидел за ограбление и нападение в баре в Ламбрате.

Он был сильный. Очень сильный.

Но парень хороший.

Мы сразу поладили.

А если двое южан поладили,

всем остальным капец.

Лучше «Сан-Пеллегрино», а?

- Хватит! - Прощения просить будешь?

Прости, пожалуйста!

Пошли.

Не двигаться!

Не дергайтесь, и будете целы.

Клади деньги в сумку.

Готовь деньги, мать твою!

Готовь деньги.

Клади в сумку.

Всё, что есть!

Лежи и не дергайся!

Мы никого не тронем. Спокойно.

Вываливай всё!

Поживее!