National Theatre Live: Macbeth

Акт I. Сцена 1

Когда нам вновь сойтись втроём в дождь, под молнию и гром?

Как только отшумит резня, тех и других угомоня.

- То будет на исходе дня. - Где сбор?

- На вереснике. - Вслед навстречу выйдет нам...

Макбет!

Макбет! - Макбет!

Макбет! - Макбет! - Макбет!

Зло станет правдой, правда — злом.

Взовьёмся в воздухе гнилом.

Акт I. Сцена 2

Макдональд!

Акт I. Сцена 3

Тан Кавдорский! Тан Кавдорский!

Не помню дня суровей и прекрасней.

Далёко ли до Форреса?

Кто эти?

Они так чахлы, так чудно одеты,

что непохожи на жильцов земли, хоть и стоят на ней.

Вы люди? Можно вас вопрошать?

Ответьте, если вы способны: кто вы?

Будь здрав, Макбет. Будь здрав, Гламисский тан!

Будь здрав, Макбет. Будь здрав, Кавдорский тан!

Будь здрав, Макбет, будь здрав, король в грядущем!

Что вздрогнул ты и словно устрашён столь сладкозвучной речью?

Ради правды,

вы призраки иль подлинно такие?

Вы моего приветствуете друга

и прежним саном, и предвозвещеньем великих благ и царственной надежды,

его смущая, — а со мной безмолвны.

Коль вам дано провидеть сев времён

и знать, чьё семя всхоже, чьё — не всхоже,

вещайте также мне. Я не прошу и не боюсь ни милости, ни гнева.

Будь здрав! Ниже, чем Макбет, и выше.

Меньше счастлив, но счастливей.

Сам — не король, но пращур королей.

Итак, хвала вам, и Макбет, и Банко!

И Банко, и Макбет! Хвала вам!

Вещуньи, стойте! Ваша речь невнятна. Раз умер мой отец, я — тан Гламисский,

но не Кавдорский: тан Кавдорский жив и процветает.

Стать же королём я столь же мало вижу вероятья,

как править Кавдором.

Кто наделил вас таким чудесным знаньем?

И зачем в пустой степи вы нам пресекли путь

пророческим приветствием?

Ответьте!

Земля рождает пузыри, как влага;

они — такие. Где они? Исчезли.

Телесный облик в воздухе растаял,

как вздох в порыве ветра. Я жалею.

Да было ли всё то, о чём мы судим?

Иль мы поели бешеного корня, связующего разум?

Твои потомки будут королями.

Ты — королём.

И Кавдором, не так ли?

Так пелось в этой песне.

Кто идёт?

Король был счастлив получить известья о торжестве твоём, Макбет; читая,

как храбро ты сразился с супостатом,

он онемел от внутреннего спора хвалебных слов с безмолвным удивленьем.

Частым градом гонцы спешили вслед гонцам, и каждый

хвалу тебе, оплоту королевства, слагал к его ногам.

Наш повелитель нам приказал благодарить тебя,

а также пригласить тебя к нему, отнюдь не в счёт награды.

А в залог дальнейших почестей он мне велел приветствовать тебя

Кавдорским таном,

и в этом сане — здравствуй, славный тан!

Он — твой.

Так, значит, бес правдив бывает?

Но тан Кавдорский жив. Зачем дарить мне чужой наряд?

Да, тот, кто был им, жив, но жизнь влачит под тяжким обвиненьем

и с ней расстанется.

Вступил ли он в союз с Норвежцем, или супостату был тайно в помощь,

или с тем и с этим готовил гибель родине, не знаю;

но он в измене обличён, сознался и ниспровергнут.

Гламис, тан Кавдорский; и высшее затем.

За труд спасибо!

А ты не ждёшь престола сыновьям,

раз те, кто звал меня Кавдорским таном, им обещали царство?

Веря в это, ты можешь сам возжаждать королевства, сверх Кавдора.

Всё это очень странно.

Нередко, чтобы нас завлечь в беду, орудья мрака говорят нам правду,

заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть.

Друзья, два слова.

Сказаны две правды, как бы пролог к торжественному действу владычества.

Друзья, благодарю вас.

Чудесный этот зов таить не может ни зла,

ни блага. Если в нём есть зло, зачем он мне вручил залог успеха, начав правдиво?

Я — Кавдорский тан.

А если благо, то зачем внушает такую мысль, что волосы встают

и сердце, как сорвавшись, бьётся в рёбра, назло природе?

Подлинные страхи слабей, чем ужасы воображенья:

мне самый призрак этого убийства так потрясает строй души, что разум

удушен грёзами и поглощён несуществующим.

Как он взволнован!

Раз мне суждён венец, то пусть судьба меня венчает, без моей подмоги.

Ему ещё неловко в новом сане, как в новом платье.

Положусь на счастье: часы бегут сквозь злейшее ненастье.

Досужно ли тебе, достойный тан?

Простите. Мой усталый мозг смутило забытое.

Друзья, ваш труд записан на том листке, который я вседневно читаю вновь.

Идёмте к королю. — Подумай о случившемся, а после,

всё это взвесив, мы поговорим, открыв друг другу сердце.

- Буду рад. - Пока — достаточно. — Идём, друзья.

Акт I. Сцена 4

Казнён ли Кавдор? Или те, кто послан, ещё не возвратились?

Государь, их нет ещё.

Но мне сейчас сказал один из тех, кто видел, как он умер,

что он вполне признал свою измену

и о прощенье вашем умоляя, сердечно каялся;

Ни разу в жизни он не был так хорош, как с ней прощаясь: он умер, словно упражнялся в смерти,

и отшвырнул ценнейшее из благ, как вздорную безделицу.

Никто не распознает душу по лицу:

то рыцарь был, которому я верил всецело.

О достойнейший мой брат! Меня гнетёт моя неблагодарность:

ты так зашёл вперёд, что отстают быстрейшие крыла вознагражденья.

Увы, твои заслуги столь велики, что я не в силах с ними соразмерить

признательность! Одно сказать могу: я в неоплатном пред тобой долгу.

Труды и преданность вознаграждают самих себя.

Обязанности наши суть ваше достоянье: это — дети

и слуги королевского престола; их первый долг —

вам воздавать во всём любовь и честь.

Прими же мой привет!

Начав тебя растить, я позабочусь о пышном цвете.

Благородный Банко, твоих заслуг — не меньше, и об этом пусть знают все.

Дай мне обнять и к сердцу прижать тебя.

Пусть в нём я возрасту, а вы снимите жатву.

Полнота душевной радости

спешит укрыться в росу печали.

Дети, братья, таны

и вы, чьё место ближе прочих, знайте,

что нашей волею к наследью призван

наш первенец, Малькольм,

и он отныне — принц Комберлендский.

Принц Комберлендский!

Честью облечётся не он один, и знаки благородства, как звёзды, воссияют на достойных.

Теперь мы путь направим в Инвернес и наш союз упрочим.

Мне в тягость отдых, вам не посвящённый; помчусь гонцом

и слух моей жены пленю известьем о высоком госте.

- Дозвольте мне идти. - Мой славный Кавдор!

Принц Комберлендский!

Мне завален путь. Споткнуться мне или перешагнуть?

Не озаряй, высокий пламень звездный, моих желаний сумрачные бездны!

Пусть глаз не видит руку; но в свой час

да будет то, чего страшится глаз.

Да, славный Банко; он — сама отвага, и похвалы ему — услада уст,

прямое пиршество.

Что ж, едем следом за поспешившим встретить нас радушно.

Вот несравненный родич!

Акт I. Сцена 5

"Они повстречались мне в день торжества; и я убедился достовернейшим образом,

что они обладают большим, чем смертное знание.

Я сгорал желанием расспросить их дальше, но они превратились в воздух

и в нём исчезли. Не успел я опомниться от изумления,

как явились королевские посланцы, величая меня

Кавдорским таном,

титулом, каким эти вещие сёстры меня только что приветствовали, предуказав грядущее восклицанием:

"Здравствуй, будущий король!"

Это я почёл нужным сообщить тебе, дорогой соучастнице моего величия,

дабы ты не лишилась своей доли радости, оставаясь в неведении того, какое величие тебе обещано.

Положи это себе на сердце и будь счастлива".

Ты — Гламис, Кавдор,

и ты будешь тем, что сказано.

Но я боюсь, что нрав твой

чрезмерно полон благостного млека, чтоб взять кратчайший путь.

Ты ждёшь величья, ты не лишён тщеславья, но лишён услуг порочности.

Ты жаждешь сильно, но жаждешь свято.

Ты играешь честно, но рад нажиться.

Ты хотел бы взять то, что взывает: "Сделай — и достигнешь!"

И ты скорей боишься сделать это, чем хочешь, чтобы это не свершилось.

Приди; мой дух тебе вольётся в уши,

и мой язык сметёт бесстрашно всё, чем заграждён тот обруч золотой,

которым рок и неземная помощь

тебя венчают!

- Ты с каким известьем? - Король здесь будет к ночи.

Что за вздор! Ведь твой хозяин с ним. Будь это так, он дал бы знать, чтоб встречу приготовить.

Простите, это так: наш тан в дороге.

Один товарищ мой вперёд примчался

и запыхался так, что через силу сказал, в чём дело.

Озаботься им; он прибыл с важной вестью.

Хриплый ворон прокаркал злополучный въезд Дункана под сень моих бойниц.

Слетайтесь, духи смертельных мыслей,

извратите пол мой,

от головы до ног меня насытьте жестокостью!

Сгустите кровь мою; замкните входы и пути раздумью,

чтоб приступы душевных угрызений

не потрясли ни замысла, ни дела!

Приникните к моим сосцам и пейте, как желчь, их молоко,

вы, слуги смерти, где б ни витал ваш сонм, незримый взору,

вредя живым!

Приди, густая ночь, и запахнись в чернейший дым геенны,

чтобы мой нож, вонзясь, не видел раны

и небо не могло сквозь полог мрака кричать: "Стой, стой!"

О Гламис!

Мощный Кавдор!

Предизбранный к ещё славнейшей доле!

Твоё письмо восхитило меня над бедным настоящим,

и во мне настало будущее.

Дорогая, Дункан здесь будет к ночи.

- А уедет? - Наутро, он сказал.