Metropolitan

СВЕТСКИЙ КРУГ

Не слушай, что тебе говорит младший брат.

Я не знаю человека, который хуже разбирался бы в женской анатомии.

Он же не слепой. Она громадная.

- Неправда. - Она омерзительна.

Покажи мне платье ещё раз.

Здесь чуть великовато. Давай его мне.

Спасибо, мама.

МАНХЭТТЕН. РОЖДЕСТВЕНСКИЕ КАНИКУЛЫ. НЕДАВНЕЕ ПРОШЛОЕ.

Такси! Такси!

- Это ваше такси? - Нет, не моё.

- Такси ваше? - Да правда, не моё.

- Поедем вместе. - Но я не хочу!

Нет, поедем вместе. Я настаиваю. Чтобы никто потом не обижался.

- Вы тоже к Салли едете? - Нет.

Решено: поедемте с нами. Тогда нам всем в одну сторону.

Поедемте, а то мы все замёрзнем.

Ну же!

- Привет. Меня зовут Ник. - Привет, Ник. А меня - Том.

- Очень приятно. - Меня зовут Джейн, а это Одри.

- Привет, Джейн. - Так что, поедешь к Салли?

Разумеется, Бог существует. Мы все, по сути, это знаем.

- Я ничего такого не знаю. - Разумеется, знаешь.

Когда ты о чём-то думаешь, а люди, когда не спят, обычно думают,

у тебя наверняка возникает чувство, что твои мысли не пропадают зря,

что их, так или иначе, кто-то слышит.

Полагаю, именно это ощущение, будто тебя безмолвно слушают

и всецело тебя понимают...

- Привет, Салли. - Вы так быстро доехали.

- Привет! - ... в нём и проявляется наша внутренняя вера в высший разум.

- Очень приятно. - Мы украли его такси.

- Как там его зовут? - Том Таунсенд.

Нет, по-моему, не так.

Точно Том Таунсенд.

Я его где-то видела.

Он сидел за соседним столиком и за весь вечер ничего не сказал.

А потом, на улице, поймал такси, которое пытались поймать мы.

Но он его нам уступил, и Ник настоял, чтобы он ехал с нами,

чтобы никто не обижался.

Это доказывает, что некая вера изначально свойственна всем нам.

В определённый момент большинство её теряет,

и после этого её можно восстановить лишь через сознательный религиозный акт.

И у тебя был такой опыт?

Нет, не было.

Надеюсь, когда-нибудь будет.

Это было не моё такси. Я просто ждал, пока зажжётся зелёный, а оно остановилось.

- Я не езжу на такси. - Не ездишь на такси?

Нет, я хожу пешком или езжу на общественном транспорте.

- Почему? - По многим причинам.

Значит, ты из этих транспортных снобов.

- Презираешь людей, которые ездят на такси. - Вовсе нет.

О Нью-Йорке сложилось именно такое общественное мнение.

Я не верю в существование " общественного мнения".

- В каком смысле? - В прямом.

По-моему, никакого общественного мнения нет.

- Помфрет. А ты где училась? - В Фармингтоне.

Мы обе там учились.

А вы знали Серену Слокум?

- Неизбежный вопрос. - Что?

Все парни задают этот вопрос. У Серены было множество кавалеров. Не меньше 20.

Она справлялась, потому что все они учились в разных университетах,

а письма она пишет очень быстро.

По три штуки за один поход в читальный зал. Она прославилась.

Бывают же наивные люди. А ты откуда знаешь Серену?

Вообще-то, у человека может создаться превратное впечатление.

Она многим писала, но, я уверена, кто-то ей нравился больше, кто-то меньше.

Думаешь? Я не замечала. Так откуда ты знаешь Серену?

Я был одним из её кавалеров.

Вот как. Наверно, ты помфретский.

- У тебя были отличные письма. - Да.

- В каком смысле? - Ты интересно писал.

Серена давала вам читать мои письма?

Нет, она сама читала их вслух.

Поверить не могу.

Она читала нам только самые лучшие.

Или худшие. Но твои были из лучших.

Никто даже не думал насмехаться, если тебя это беспокоит. Насколько я помню.

Помню, ты написал Серене длинное письмо об аграрном социализме.

По-моему, с этого и началось увлечение марксизмом для Элис Дрейер.

Она потом вступила в Армию Красных Подпольщиков.

Если она взорвёт себя, ты будешь виноват.

Странно, кстати, видеть тебя здесь.

В письмах ты выражал ярый протест против светских вечеров

и традиционного общества в целом.

- Стало быть, твои взгляды изменились. - Нет.

- Я по-прежнему настроен резко против. - А почему же тогда пришёл сюда сегодня?

Его пригласили.

Он прав. Меня пригласили, а планов на вечер у меня всё равно не было.

Думаю, так происходит почти со всеми.

Нет. Ник приходит в любом случае, зовут его или нет.

В отличие от Тома, я поддерживаю эти мероприятия

и хочу проявить свою поддержку всеми способами.

Всё-таки глупо, когда человек утверждает, будто светские вечера ему претят,

а потом всё равно на них ходит.

Это... Это неубедительно.

- Все так поступают. - Не вижу противоречия.

А я никому и не противоречу.

Я считаю, что хотя бы раз сходить можно, чтобы лично убедиться в своей позиции.

Я читал Веблена, но меня изумляет, что подобные вечера проходят до сих пор.

- Ты марксист? - Нет, я убеждённый социалист.

Я сторонник модели, разработанной в 19-м веке французским обществоведом Фурье.

Значит, ты фурьерист?

Да.

Фурьеризму дали шанс в 19 веке, но он им не воспользовался.

Брук Фарм - это разве не фурьеризм?

- И это привело к краху. - Могу поспорить.

- Обернулся ли Брук Фарм крахом? - Да, он прекратил своё существование.

Но стало ли это крахом, сказать с определённостью я не могу.

Я понимаю так: прекратил существование - значит потерпел крах.

Это, по-моему, достаточно " определённо".

Всё прекращает существование рано или поздно. Это не значит, что всё терпит крах.

- Тебе и впрямь так кажется? - Да.

- Правда? - Правда!

Том Таунсенд.

Красивое имя.

Может, Томми? Томми Таунсенд?

Так аристократичней.

Да? А это как?

Мы постоянно тут собираемся, отсюда и название: БСФ.

Банда Салли Фаулер.

И у меня, и у Чарли тоже.

Но это иск... исключение.

Развод, на самом деле, не такое частое явление в высшем свете Нью-Йорка,

вопреки сложившимся представлениям.

Ну, проблемы обычно всё-таки имеются.

Мёртвые отцы - вот распространённая проблема.

У Джейн отец умер. В прошлом году, внезапно.

- Как же ей, наверное, было тяжело. - Да.

Ему тоже пришлось несладко.

Это другое. Это ещё не "неполная семья".

И всё равно твоя мать ходит на свидания.

Я хочу сказать, что общепринятая картина разводов и развратного поведения,

якобы присущего нью-йоркскому свету,

не вполне соответствует действительности.

В Саутгемптоне - пожалуйста.

Синтия, давай станцуем ча-ча-ча.

Какой нелепый танец.

Да ну, ча-ча-ча нелепо ровно настолько, насколько нелепа сама жизнь.

- Я не умею. - Вас должны были научить на бальных танцах.

- Синтия бросила бальные танцы. - Да уж справлюсь.

Невозможно разучиться танцевать ча-ча-ча. Ты просто вытеснила этот навык из памяти.

Том! Одри! Ча-ча-ча!

Я в восторге!

- Привет. - Привет.

- Что ты тут делаешь в темноте? - Просто захотелось попить.

- Уже так поздно. - Да.

Когда обычно кончаются вечеринки?

Конкретного времени нет.

Обычно кончаются, когда все расходятся,

или когда просыпаются родители.

Хотя в прошлый раз, на День Благодарения,

родители Салли предложили нам позавтракать всем вместе.

Потрясающе.

- Согласился только Ник. - Правда?

Ему все родители нравятся.

А я, кажется, знаком только с родителями Серены.

Однажды мы с её отцом довольно долго беседовали.

А какие у вас с Сереной сейчас отношения?

Никаких.

- Когда вы в последний раз виделись? - В те выходные, когда наши играли с Йелем.

Рассвет в большом городе.

Там прячутся 8 миллионов историй.

- Извинись перед ними за нас. - Пустое.

Не думаю. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи. - Спокойной ночи, дорогой.

- Спокойной ночи. - Спасибо.

- Пожалуйста. - Большое спасибо.

- Пожалуйста. Вечером придёшь? - Нет.

- Приходи. Хоуп - наша подруга. - Ты больше не будешь ходить на танцы?

- Нет. - Ох, какая досада.

- Приятно было познакомиться. - Спасибо, взаимно.

- Чао, Салли! - Чао!

- У дачи с твоим фурьеризмом. - Спасибо.

Если не поймаем "шашечки", придётся заказывать 2 машины.

- За меня не волнуйтесь, я пройдусь. - Да? Но холод ведь страшный.

- Я люблю гулять. - Ты же окоченеешь в таком наряде.

Это, на самом деле, очень тёплая вещь. Тут есть подкладка.

- Чао, Том. - Пока, Том.

- Спокойной ночи. - Пока.

Куда поедем?

Он весь промёрзнет в этом плаще.

Езжайте за этим пешеходом.

- Эй, приятель! - Мы поймали "шашечки". Подвезти?

- Нет, спасибо. - У верен?

Да. Но спасибо за предложение.

Автобус через весь город!

Теперь понятно.

Среди нас затесался житель Вест-сайда.

МАНХЭТТЕН, ВЕСТ-САЙД. НЕДАВНЕЕ ПРОШЛОЕ.

Эскортов вечно не хватает.

Серьёзно.

- Что ты о нём думаешь? - Вроде милый. Мы мало говорили.

Мам, я не хочу показаться грубым. Я понимаю, что очень поздно встал.

Но я сейчас, так сказать, завтракаю

и совсем не хочу возвращать смокинг сию же минуту.

- Просто уже довольно поздно... - Мам, ну отстань!

Уже почти шесть часов. Они закрываются.

Боже мой!

Если придётся платить за ещё один день...

Уже было закрыто?