Our Fathers

Санитар!

Что с тобой, милый?

Каждый болван думает, что он знает всё о войне.

В особенности те, кто на ней сроду не был.

Мы любим, чтобы всё было просто и ясно:

добро и зло, герои и злодеи.

И тех и других всегда хватает.

Чаще всего, они не такие, какими мы их себе представляем.

Где он?

Где он?

Где… Где он? Где он?

М-р Брэдли?

М-р Би? С вами всё в порядке?

- Где он? - Кто?

Где он? Где он? Где… Где он?

Ладно, оставайтесь здесь, хорошо?

Я вызову скорую. Всё будет хорошо.

Где он?

Большинство из тех, кого я знал, никогда не рассказывали о том, что там происходило.

Возможно, они до сих пор стараются забыть об этом.

Они совершенно не считают себя героями.

Они умерли без славы.

Никто их не фотографировал.

И лишь их однополчане знали, что они совершили.

Я говорил их родным, что они совершили это ради своей страны.

Но я не уверен, что это так.

В тот день было снято много других фотографий.

Но никто не хотел их видеть.

То, что мы видели и совершали на войне,

вся эта жестокость, в неё невозможно поверить.

Но мы видели в этом какой-то смысл.

Чтобы сделать это, нам нужно выразить истину

всего лишь в нескольких словах.

Плёнка испорчена.

Не думаю. На вид вроде всё нормально.

И если удаётся сделать фотографию…

Благодаря фотографии можно победить или проиграть в войне.

Вам стоит на это посмотреть.

Возьмём Вьетнам.

Фото этого южновьетнамского офицера,

стреляющего тому парню прямо в висок, бабах!

Этого было достаточно.

И война проиграна.

А мы всё торчали там и делали вид, что это не так.

В тот день я сделал много фотографий. И ни одна из них не имела никакого значения.

Спасибо. Я вам благодарен.

Звучит смешно, но такое случается.

Страна была на грани банкротства.

Кругом был цинизм, люди устали от войны.

О боже, это же Харлон!

Где?

Вот здесь. Устанавливает флаг, это твой брат.

Ма, здесь же ничего, кроме спины, не видно.

Но это его спина. Я меняла ему подгузники и посыпала присыпкой, и я знаю, что это мой сын.

Это он. Позови отца.

Папа, мама нашла в газете фото задницы Харлона.

Следи за своим языком, молодой человек.

Спасибо.

Одно-единственное фото смогло всё изменить.

Оно на первых страницах всех центральных газет.

Более двухсот газет, и все просто завалены заявками на отпечатки.

Думаю, мы, наконец, нашли то, что нам нужно.

Санитар!

Санитар!

Санитар!

- Я схожу к нему. - Нет, не надо.

Игги, я должен пойти.

У меня совсем другая теория.

Если ему действительно так нужна медицинская помощь, пусть придёт сам.

Заткнись и давай ползи сюда, ленивый сукин сын!

Сейчас, пусть погаснет эта ракета.

- Вот дерьмо. Ладно, я пойду с тобой. - Нет.

И ты действительно хочешь меня тут бросить?

Я сразу вернусь, вот только сделаю пару уколов. Нужно идти.

О, боже.

Ладно, всё нормально.

Не трогай их. Не трогай.

Убери отсюда руки. Я сам. Я всё сделаю сам, ладно?

Не смотри туда. Запрокинь голову. Смотри на меня.

Так, смотри на меня. Я всё сделаю. Сейчас я всё сделаю.

Мы наложим вот эту повязку. Мы о тебе позаботимся.

И мы отнесём тебя вниз, хорошо?

У тебя всё будет в порядке.

Вот так.

Я сам. Я всё сделаю.

Вот так, надави вот сюда.

Положи сверху руки и надави вот сюда.

Запрокинь голову. Дыши.

И смотри на меня, ладно? Просто смотри на…

Док.

Помоги.

Помоги.

Ну хорошо. Всё нормально.

Ну как теперь?

- Хорошо. - Правда? Ну ладно.

- Хорошо. - Ну ладно.

Я пойду найду носилки, и мы отнесём тебя на берег. Я сейчас вернусь.

Я в норме.

Иди, помоги другим раненым.

Ладно. Держись.

- Где он? - Кто?

Парень, который был здесь, Игнатовски. Где он?

- Наверно, ты перепутал окоп. - Ничего я не перепутал!

Он был вот здесь, и где он теперь?

Игги!

Игги!

Заткнись. Ты что, хочешь, чтобы все япошки на острове стали в нас стрелять?

Игги!

Чёрт возьми.

И они хотят, чтобы мы туда лезли?

Примерно так.

И куда, по-твоему, нас пошлют?

Я думаю, в пустыню, Франклин.

Ничего не понимаю.

Военная психология.

Если тренируешься на вулкане — значит, пошлют в пустыню.

Издеваетесь, да?

Харлон, зови сюда своих.

- И осторожней с бедуинами. - Есть, сэр.

- Что ещё за бедуины? - Это такие ребята на верблюдах.

Да, господи Иисусе, может, нас действительно отправят в пустыню?

Хорошо, допустим, ты сдвинешь её направо, а если пуля прилетит слева?

Пули не прилетают слева. Ты когда-нибудь видел японца-левшу?

В этом столько же смысла, как если принимать душ в ботинках.

Ты ведь даже не знаешь, зачем так делать, верно?

Если я не говорю тебе, значит, не знаю?

Ты так делаешь, потому что это делает Майк.

Я спрошу у него.

Ты дома стриг кого-нибудь?

Немного.

Хотел стать парикмахером, а, Док?

Нет, просто немного учился.

Но не на курсах парикмахеров?

Нет.

- Ух ты. - Готов поспорить, Хейз выигрывает.

Вождь, я не имею отношения к смерти Сидящего Быка,

так что хватит на меня дуться.

Это другое племя. Пимы воевали на стороне белого человека.

- Правильный выбор. - Очень правильный.

Да. Нам это очень помогло.

Желаю удачи, ребята.

Спокойной ночи, Линдберг.

Метвецы. Он стриг мертвецов.

Что? Даже я это знаю.

- Кто в игре? - Я. Я в игре.

С ними гораздо проще — они не шевелятся, и вообще.

- Ну вот. - Да.

Знаешь, о чём я подумал?

Нам говорят, что нужно быть одной командой,

и я думаю, мы будем хорошей командой.

И как ты это понял?

Знаешь, у нас ведь много общего.

Как это вышло, что ты стал стричь мертвецов?

Я был учеником в похоронном бюро.

Ты многим об этом рассказывал?

И ты на самом деле выбрал морскую пехоту, потому что у них красивая форма?

Какой смысл становиться героем, если ты не выглядишь, как герой.

Валеты.

Дамы.

Чёрт.

Чем вы там в своей резервации занимаетесь, кроме того, что играете в карты, а, Вождь?

А ну-ка, все внимание, пехтура!

Завтра отрабатываем спуск за борт,

а это означает, что нам недолго осталось торчать на этой скале.

Отлично!

Ещё одно, кто не сдал мастурбационные ведомости,

лучше подпишите их до завтра, иначе вас не пустят на корабль.

- Я свою уже подписал. - Да. И я тоже.

Постойте. Почему я об этом впервые слышу?

Мне это надоело, Франклин. Я не могу тебе всё по два раза повторять.

Но я ничего не слышал о какой-то мастурбационной ведомости.

По-моему, они закончились.

Ну вот, а мне никто не сказал. Спасибо вам, ребята.

Ну ладно, дуй скорее в штаб к кадровику.

Может, у него завалялась парочка.

- Оставь карты. Я доиграю за тебя. - Спасибо, Майк.

Слушай, он будет называть тебя идиотом, но ты терпи, понял?

И не уходи оттуда, пока её не заполнишь.

- Спасибо, сержант. - Не за что.

Что у тебя с волосами, Рене?

Ты как мертвец выглядишь.

У вас всё время должно быть три точки соприкосновения с сеткой.

Следующие четверо. За борт.

Давайте, давайте. Не останавливаться.

Следующие четверо, за борт.

Смотри на того, кто под тобой.

Больше никуда смотреть не нужно.

Смотри на меня. Док, на меня.

Сохраняйте три точки соприкосновения с сеткой.

Видишь? Ничего сложного.

Переставляйте ноги по очереди, а руками держитесь за вертикальную стропу.

Помните, как только окажетесь в лодке, сразу отходите от сетки.

И всё время сохраняйте три точки соприкосновения с сеткой.

Есть!

Ладно, достаньте его из воды.

Дай руку.

Бери его ранец.

Не волнуйся о нём, Док.

Ладно, хватит небом любоваться! Продолжаем!

Никуда он не денется.