Touching the Void

Мы в горы ходили просто для развлечения.

И в основном так оно и получалось.

Это всё, что нам было нужно.

И мы были довольно независимы и довольно безответственны,

и нас не волновало более ничто и никто,

мы просто хотели облазить мир. И это было весело.

Это было просто ярко и весело.

И время от времени это было дико и неправильно. Но потом всё обходилось хорошо.

Приехали в Перу, когда мне было 25, а Саймону - 21.

Но к этому времени мы уже много прошли в Альпах.

Совершать восхождения на нехоженые вершины, или первопрохождение сложных маршрутов -

это то, к чему подошла моя восходительская жизнь.

Наш друг, который совершил потрясающее количество восхождений в Южной Америке,

увидел этот склон в середине 70-х.

Я думаю, он бы сказал, что это настоящий вызов.

Это был последняя непройденная большая гора

в этой горной цепи.

Великая Неизвестность.

Что может быть столь необоримым, как шаг в неведомое.

Это было уединенное место, в двух пеших днях от дороги.

Окружающие горы казались просто очень большими,

По сравнению с теми, что я видел в Альпах.

Наконец мы добрались до места лагеря вблизи Siula Grande.

Дальше ишаки не могли идти.

Полагаю, оно было в 7-8 километрах от подножия горы.

Мы знали, что Siula Grande была там, но мы её не видели.

Мы встретили этого парня по имени Richard Hawking в Лиме. Он просто путешествовал сам по себе.

По-моему, было сказано что-то вроде "Почему бы тебе просто не присоединиться к нам?"

А он ответил, что об альпинизме вообще ничего не знает.

Я совершенно не знал, во что ввязался,

не имел никакого представления.

Мы думали взять Ричарда с собой,

чтобы он присмотрел за снаряжением в базовом лагере, пока мы будем на горе.

С Саймоном мы легко сблизились.

Не знаю, то ли из-за его личных качеств,

или просто потому, что он мне многое прощал в условиях похода,

поскольку я не был альпинистом.

С Джо всё было намного сложнее...

Но не менее интересно.

Имя Siula Grande означало многое.

Мы знали, многие экспедиции потерпели поражение здесь.

Если бы никто и не пытался - это бы не было то же самое.

Люди пытались и были вынуждены отступить, это факт, так что мы знали, что это нелегко.

мой настрой был таков - "Что ж, мы просто сделаем это. Мы лучше ТЕХ."

С 70-х годов альпинисты практиковали восхождения

в так называемом "Альпийском стиле".

В частности, Альпийский стиль предполагает, что вы собираете в рюкзак

всю одежду, провизию и снаряжение,

выходите из базового лагеря и пытаетесь зайти на гору.

То есть предполагается, что необходимо взойти в один приём.

Вы не провешиваете веревки заранее,

не ставите промежуточных лагерей с забросками.

Это самый "натуральный" стиль, и именно его мы с Джо использовали, поднимаясь на Siula Grande.

Это очень строгий стиль восхождения, потому что у вас нет пути к отступлению.

Если что-то пойдет не так, последствия могут быть очень серьезными.

Не было ни спасателей, ни вертолета, и вообще там больше не было ни одного человека.

Нет права на ошибку.

Если вы получите серьезные травмы, то с большой вероятностью погибнете.

Я не видел склона с этой точки. Он выглядел действительно крутым.

Я не мог не воскликнуть. "Боже, какая огромная!".

Выглядит сложнее, чем я думал и ожидал.

Но я чувствовал вдохновение.

Поначалу все было просто прекрасно.

Это то, для чего мы живем.

Я люблю само движение во время восхождения.

Если лазаешь хорошо, то это дает фантастические ощущения.

Это похоже на смесь балета и гимнастики.

Смесь мощи и грации.

Для меня горы - одно из прекраснейших мест в мире.

Когда я прихожу сюда, охватывает удивительное чувство простора,

удивительное чувство свободы, когда я избавляюсь

от всей этой суматохи, в которой живем в Миру.

Мы были удивлены, когда преодолели около 300 метров ледяного поля,

и попали в точку, где лед протекает через полосы скал,

так, что получаются вертикальные каскады.

Мы начали пробираться через них замысловатыми путями.

Фактически, то, что ты в связке с партнером,

означает, что ты безмерно доверяешь чьим-то навыкам и возможностям.

Но иногда ты можешь подумать -

"Ради Бога, Саймон, только не сорвись здесь, только не сорвись здесь!!"

Веревка может и спасти тебе жизнь, и также убить тебя.

Если твой напарник сорвется, все эти крюки могут вырваться, и тогда всё.

Тебе придется лететь за ним.

Если вы собираетесь так лазить, в конце концов, вам придется полностью

доверять своему партнеру.

Помню, мы были очень довольны к исходу первого дня.

Мы проделали много сложной работы, хорошей работы.

И на тот момент мы были полностью уверены в успехе.

На той высоте организм чрезвычайно обезвоживается.

Вы должны пить много жидкости, 4-5 литров в день.

И единственный способ получить её - топить снег.

Все требует много времени.

Чтобы вскипятить один котелок на высоте, уходит очень много времени.

Возможно, уйдет около часа, чтобы согреть пару кружек.

возможно, по этой причине мы не грели воды столько, сколько было необходимо.

Так или иначе, у нас не было с собой столько газа.

В повседневной жизни не так-то много риска.

И привнесение элемента риска выводит нас из однообразия.

То есть заставляет тебя почувствовать себя более живым.

Я не был никогда еще так высоко,

и лазание по такому льду требовало больших усилий.

Не только техническая сложность, неуверенность и страх,

но из-за высоты еще и сердце работает как сумасшедшее.

Сейчас действительно похолодает.

И вот, мы поднялись до высоты 5800-6000м. Было ветрено.

Потом пошел снег, и это означало,

что склон станет рыхлым и лавиноопасным.

Снег фактически облепляет одежду снаружи.

А потом он замерзает, как будто вы одели доспехи.

На последнем участке склона

было около сотни метров наиболее кошмарного лазания.

Абсолютно рыхлый, порошковый снег.

Нет страховки ни в одной точке.

Физически, это было очень и очень утомительно, для всех частей тела.

чтобы преодолеть 65 метров, понадобилось 5 или 6 часов напряженной работы,

продолжая двигаться после того, как стемнеет.

Я сильно замерзал, поскольку приходилось сидеть,

пока Саймон пытался вылезть.

Я был близок к переохлаждению.

Просто знаешь, что если продолжать дальше

несмотря не на что - оно наступит.

Поэтому пришлось вырыть снежную пещеру.

С утра, в хорошую погоду,

мы увидели, что в действительности пытались пройти.

Это был невероятный кошмар рифленых надувов

тончайшего снежного порошка,

меренги, грибы, карнизы - куда ни посмотри.

Мы были наслышаны об этом необычном порошковом состоянии снега, с которым сталкиваешься в Андах,

но до этого никогда такого не видели.

Не могу объяснить физикой того, что этот порошок удерживается на таких крутых склонах.

В Альпах он бы просто съехал, если бы склон был круче 40 градусов.

Это был самый сомнительный, пугающий и опаснейший подъем из тех, что я когда-либо совершал.

Мы действительно боялись того, что упремся в непролазность,

откуда уже не сможем подняться вверх.

Поскольку знали, что будем не в состоянии спуститься,

пока не вылезем на гребень.

Мы сами забрались в ловушку.

И не только это, мы еще могли видеть 150-метровый сброс, который поджидал нас.

Поэтому, было громадным облегчением, что к 14.00

мы выбрались на северное ребро и восточный склон.

И мы поклялись, что более не подойдем ни к одному из этих порошковых надувов.

К тому времени, как мы вышли на ребро, мы были порядочно измотаны.

Я был выжат как лимон. И, помню, в тот момент подумал -

"Блин, если я одолел этот склон, "

"ничто не сможет мне помешать пройти наверх и там".

И потом, "держись, если мы пролезли даже здесь,"

"мы и на вершине сможем постоять".

Я не придаю особого значения вершинам, поскольку 80% аварий происходит именно на спуске.

Еще до того, как поднялись на ребро, мы решили спускаться

по северному ребру горы, вниз в ущелье,

между Siula Grande и горой, называемой Yerupaja.

Тогда бы пришлось меньше навешивать веревок на спуске.

Снова облака начали собираться на востоке. Большие облака.

Мы ожидали, что северное ребро будет довольно прямолинейным,

довольно простым путем спуска.

Мы надеялись, что по нему будет возможно идти почти пешком.

Однако оно оказалось очень сложным.

Оно просто вселяло ужас.

Отвесное с западной стороны, со свешивающимися на запад карнизами,

и крутое с восточной стороны, обрывалось на 100 метров вниз.

Это было неожиданно. Спуск был реально опасным.

Вся наша затея начинала выходить из-под контроля. Такое дело.

Через полчаса после того, как мы покинули вершину, мы заблудились.

Начался буран, мы уже ничего не могли видеть.

Когда мы делали передышку в облаках, в просвете показалось ребро,

и я стал снова на него выбираться.

Я не знал, что это был край ребра, на котором я был,

в действительности - громадный снежно-ледяной карниз,

и я как раз выбирался на его верхушку.

Когда я повис, посмотрел вниз и увидел, что весь лед и снег

летит мимо меня вниз, на западный склон Siula Grande.

Я выбрался назад на ребро и закричал Джо, что понял,

где мы находимся. По-моему, крикнул -

"Я нашел ребро, Джо!"

Мы надеялись спуститься вниз в тот же день,

но к тому времени, как стемнело, мы находились всё еще очень высоко.

Все еще на 6000 метрах.

И в ту ночь, пока грели котелок, газ закончился.

На следующее утро было совершенно очевидно,

что мы прошли уже наихудший участок ребра.

Я, в общем-то, был уверен, что мы должны спуститься в базовый лагерь в этот день.

Считал, что к этому моменту с нас уже хватит, если посмотреть на восхождение в целом.

Я шел впереди Саймона,

и вдруг уперся в вертикальную стену, перерезавшую ребро.

Пришлось встать на карачки, вбить оба инструмента,

и встать на ледовый склон.

Когда вбиваешь ледовый молоток, слушаешь звук, с которым он входит.

Итак, я висел на двух молотках. Один я вынул, чтобы

Вбить ниже, в вертикальную стену.

Я размахнулся, клювик вошел, и просто...

просто странный звук.

Я подумал, "Сейчас выну и вобью в другое место".

Просто хотелось поставить получше... молотки держались очень сомнительно.

И только я собрался сделать это...

Боль... заполнила мне бедро

и в колене была просто нестерпимой.

Удар вогнал кость прямо через коленный сустав.

Т.к. кость вошла в большую берцовую кость, она её расколола пополам и

пошла вверх.

Просто дикая боль. Поначалу я не мог с ней справиться.