The Elusive Revengers (Неуловимые мстители)

Ты, может, сказать чего хочешь? Или попросить о чем?

Собака красная.

Батя!

Ку.. Ку!..

Атаман, защити... Коровка... Последнюю коровку угнали разбойники.

А ты что думала, дурья твоя башка, задаром твоя свобода завоевывается?

Рожала детей, мучилась, а теперь новый мир рожает и хочет без мук.

Ты что, хочешь без мук, что ли? - Детишки у меня, последняя коровка...

''Последняя''! А знаешь ли ты, глупая, что сегодня у тебя одну корову взяли,

а завтра десять вернут? - Как же это?

Чьи были коровы? Чьи?

Помещичьи, кулацкие, а теперь твои будут.

Все. Быки, коровы, куры, свиньи - все будут твои.

Верни мне мою кормилицу.

Потерпи, сестра. Воротим. Все воротим.

Свободная женщина.

Гражданка.

Тут его и схоронили. А наутро пришли, видят:

могилка разрыты и гроб пустой.

С той поры кто ни пройдет мимо этого проклятого кладбища - беда.

- Но люди-то ездят? - Но то же днем.

А как же Петро ночью ездил?

Ку.. Ку!.. - Слыхал?

Батя... глянь-ка!

- Господи, да неужто, правда? - Правда!

- Да брешет Илюха! - Я ему и сам поначалу не поверил,

а глянул в стороны: гроб с покойничком летает над крестами,

а вдоль дороги мертвые с косами стоять. И тишина... тишина.

Стоп. А у тебя сегодня лучше получается.

Только при броске с ударом стопы в живот сильней толчок ногой.

Последняя гастроль, артиста, солиста императорского Театра драмы и комедии...

Да, уж тут-то шумели базары, в этих щедрых краях. А теперь?

Свобода. При батьке нашем... шевелись народ. Подтяни живот.

Приказано торговать и веселиться. То-то никому не спится.

Я вам так скажу: вываливайте все из амбара, а то ведь возьмут даром.

Бабуся, спешите видеть: последняя гастроль, я ведь тут проездом.

Сегодня вечерней лошадью я уезжаю в свой любимый город Одессу,

город каштанов и куплетистов.

Я Буба Касторский, Оригинальный куплетист,

Пою себе куплеты Я, кажется, ничего,

Пою себе налево, Пою себе направо.

И так, как я пою, Уже никто не может петь.

А почему? Да потому... что я...

А я - Буба Касторский - Оригинальный куплетист.

Давно уж ходят слухи, Слыхал я от старухи,

Что рано поутру, То там, то тут... ку-ку... ку-ку.

А я - Буба Касторский - Оригинальный куплетист...

Смотрю: стоит моя Нюрка, а на рогу у ей бумага и там написано:

''Воротаем тебе, тетка Дарья, коровку. Бандитов не бойся,

а сунутся - одно будет: смерть''.

Знак у них такой: кукушка кукует, а петух отзывается...

Говорят, сам Буденный знак этот придумал. Истинный бог.

Едут...

Выступает белокурая Жози.

Эта ночь будет жить

В нашей памяти вечно,

Эта ночь покоренных измученных сердец.

До утра ты шептал мне

Мне так страстно и нежно,

Что со мною пойдешь под венец.

Ночь прошла, ночь прошла Снова хмурое утро

Снова дождь, снова дождь Непогода, туман...

Ночь прошла, ночь прошла

И поверить мне трудно

Так закончи последний роман.

Еще просим, просим.

Что ржете, жеребцы? Избили мальца и довольны?

Отец-то твой вроде половчее был? Не ушибся?

Ладно, пошли щусенок, кваску попьем.

Неужто ты думаешь, щусенок, что у Сидора Лютого душа не болит

за каждого сироту-сиротинушку? Болит.

Только время нынче такое... Не обойтись нам без сирот.

А знаешь, скольких моих дружков отец твой порубал?

То я знаю...

Я бы его и мертвого в петлю сунул. Ну и гад же был твой отец, щусенок.

На, пей.

- Долго чего-то Данька не идет. - А за него не беспокойся.

Постой, Валерка. Слышишь, стреляют в хуторе.

- Ну и что? - Может с Данькой что случилось?

А я думаю: психолог ты неважный... Яшка.

Пальба-то беспорядочная, на всякий случай.

Так сказать, из-за самоуспокоения, понимаешь? Чудак.

Почему так долго, Данька?

- Что с тобой? - Спину ушиб. Бурнаши в Збруевке.

- Много их? - Вроде много.

- Надолго пожаловали? - Не знаю.

- Что ж ты вернулся? - Нельзя мне было оставаться.

Лютый меня признал.

- Чего ж теперь делать? - Разведать.

- Я схожу, разведаю. - Куда сходишь?

В Збруевке дворов 40 и ни одного парня. Одни у Буденного, другие у Бурнаша.

Появись кто из нас - сразу приметят.

Ксанке идти надо.

Ксан... Ксанка. Переоденься, в Збруевку пойдешь.

Может, не отпускать ее одну, Дань?

Разузнай, сколько их и надолго ли пришли.

Яшка, перевезешь на тот берег и назад. Понял?

К тетке Дарье зайдешь.

Удачи тебе, Жанна Д'Арк.

А чего он тебя Жанной Даркой обзывает? Что это за слово?

Вроде как психолог. Он разные буржуйские слова знает.

Нет, Валерка говорил, ее на костре сожгли.

Он соврет - недорого возьмет.

- Ксан, а тебе в платке лучше. - Скажешь тоже!

Точно.

- Ты чего? - Я тебя одну не пущу. На пару пойдем.

Ты что, завалить меня хочешь? Спору нет, ступай.

Ксан, постой, погоди же...

- Ты слыхал, что Данька велел? - Да я не то.

- Зачем это? - Дедов крест, беду стороной обводит.

- Пойду я. - Ступай.

Ку... Ку... Ку... Ку...

Ты же бросил ее. Слышишь, ты струсил...

А ты чего молчишь? Ну скажи, что струсил.

- Не шуми. - Выходит, спасайся, кто может, так?

- Яшка бы не помог. - А ты бы бросил? - А толку?

И Ксанку бы не спас и сам бы сгорел.

Ждите меня тут. Если к вечеру не вернусь, пойдешь ты, Валерка.

- Кто тут? - Я это, отец Мокей.

Данька, слава тебе... А я думал, тебя заодно с отцом.

Живой я.

Озлобились все. Звонаря по злобе с колокольни сбросили.

Молчит колокол, с самого Рождества молчит.

- А ты, зачем пришел? - Сестренку ищу.

А чего ее искать? В трактире она. В прислугах.

Лютый там со своими на постое.

Спрячь за решетку ты вольную волю, Выкраду вместе с решеткой.

Выглянул месяц и снова Спрятался за облаками.

На пять замков запирай вороного, Выкраду вместе с замками.

Знал я и бога и черта, Был я и чертом и богом.

Спрячь за высоким забором девчонку, Выкраду вместе с забором.

Спрячь за высоким забором девчонку, Выкраду вместе с забором.

Спляши! Дай ему гитару.

Все мы немощны, ибо человеще суть...

Горилки!

А ты, поскребыш, плут.

Кобылка хоть и необъезженная, видать, чистых кровей.

- А откуда ты враз угадал? - А по зубам.

Глянул в сторону: гроб с покойничком летает над крестами,

а вдоль дороги мертвые с косами стоять.

И тишина...

Пей, грешник, привыкай к трапезе нашей.

Пей, поскребыш, окромя гитары, у тебя в руках ничего не держится.

А как же ты с ней в бой ходить будешь?

А заместо его кобыла шашкой рубать будет.

Горилки мне, в крынке!

А ну-ка, братва, держи мне руки.

Ты что же, гаденыш, посуду ломаешь?

Ты что мешаешь отдыхать, христопродавец?

Горилки!

А, Ксюша... Поди, сюда, дочка.

- Здрасте, дядя Сидор. - Не забижают? - Нет, что вы.

- А я тебе гостинчик привез. Нравится? - Очень.

- Носи на здоровье. - Спасибочка за гостинец.

- Никто не наведывался? - Ни души.

- Сама никуда не отлучалась? - Ни-ни.

Чего случится - шкуру с тебя спущу.

Дурочкой прикидывается. Верно, чую, связана она с ними.

Не сегодня-завтра прокукарекают. Чего заметишь, шепни.

Это я окромя гитары, ничего в руках держать не умею?

Братцы, заступнички, не губите...

- Может пора, Данька? - Знак подать должен.

- Дай патрон. - Нет, патрон.

Отец-философ, последний патрон.

Вот как надо!

Пить... Пить... Всем... Пить.

Ксюшенька, дочка, ты что, убить меня хочешь?

Яшка!

Бурнаши! А ну, живо за стойку!

Корней, ну-ка, налей нам чарочку.

Микола...

Не бей его, это артист!

Очи черные, очи жгучие... Очи страстные и прекрасные.

Как люблю я вас...