Eccentricities of a Blonde Haired Girl (Singularidades de uma Rapariga Loura)

СТРАННОСТИ ЮНОЙ БЛОНДИНКИ

Посвящается семье Эсы ди Кейроша,

автора этой истории,

адаптированной Мануэлом ди Оливейра

Приятного путешествия!

Фильм Мануэла ди Оливейры

Что не расскажешь жене, что не расскажешь другу...

... расскажи это незнакомцу.

Сеньора...

Я... Я еду... Я еду...

- Куда вы едете? - Извините, сеньора...

Я заговорил с вами, не представившись.

Это не имеет значения.

На самом деле, это отлично - когда есть кто-то,

с кем можно поговорить в такой длинной поездке.

- Полагаю, вы едете в Альгарв? - Да, я еду туда...

Но я еду в расстрёпанных чувствах, сеньора.

В действительности, это мой дядя отправил меня в короткую поездку в Альгарв...

Из-за величайшего шока, который я пережил.

- А кто ваш дядя? - Моего дядю зовут Франсиско,

он управляет в Лиссабоне магазином,

этажом ниже работаю я.

Вы не представляете, что со мной произошло...

Как я могу представить, что произошло с тем, кого я не знаю?

С вашего позволения я вам всё расскажу.

- Расскажите! Мне очень любопытно услышать. - Мне действительно нужно выговориться.

Так рассказывайте же. Говорите, сколько вам будет угодно.

Когда я вошёл в эту контору впервые и выглянул наружу...

Что я вижу?

На вид ей было лет 20 и она пленяла своей живостью.

Страстный темперамент и пылкое воображение.

Аристократический профиль. Как на орденах...

То, что поэты-романтисты называли...

голубкой на фоне горностая, снега и золота.

Это дочь.

Да, меня заинтересовало, была ли она дочерью той сеньоры.

Как же она изящно взмахивала веером! Вы и представить себе не можете.

И вы в неё влюбились, так?

Это...

Это оказалось моим большим несчастьем.

Эти занавески, вероятно, можно было датировать временами Гёте.

Они играли интересную роль в романах:

приколоть к ним цветок,

прикоснуться через них к лицу.

Это проверенные временем пути в романах реальности и искусства.

Вижу, вам очень горько, мой дорогой сеньор.

Да.

Но что за веер...

Я никогда раньше не видел ничего похожего.

Да. Должно быть, это был прекрасный веер.

Да. Прекрасный веер.

Но ведь очаровал вас не веер.

Знаете...

Вы пробудили моё любопытство.

Так рассказывайте же, что случилось дальше?

Две недели спустя...

Луиза, посмотри, что за кашемир. Прекрасный кашемир.

Сколько стоит метр?

Странно, что ты здесь.

Счетовод хочет взглянуть на объёмы продаж.

Я спустился посмотреть...

Я спустился посмотреть, хорошо ли обслуживают.

Это не входит в твои обязанности.

Какие вкусные мясные шарики.

Послушай... Ты часто впускаешь бедняков в магазин?

Пропали носовые платки на 150 евро.

- Запиши это на мой счёт, пожалуйста. - Да, дядя.

- Наконец-то я нашёл тебя, мой дорогой друг. - Как поживаешь?

Расставим все точки над i.

Кто та женщина, которую ты поприветствовал вчера перед магазином?

- Сеньора Виласа. Красивая женщина. - И её дочь?

- Её дочь? - Да.

- Блондинка с китайским веером. - А, да. Это её дочь.

Так я и думал...

И что?

- Она прелестная. - Прелестная.

- Они прекрасные люди, правда? - Да. Прекрасные люди.

Отлично.

- Ты их хорошо знаешь? - Не очень хорошо.

Мы как-то встречались в доме сеньоры Клаудии.

А почему ты спрашиваешь? Ты хочешь познакомиться с ними?

Подумай, можешь ли ты найти способ представить меня им.

Каждую субботу они обычно навещают одного обеспеченного нотариуса на пенсии.

Он живёт на улице Кайяфатес. Может, что-нибудь и получится.

Я удивлён, что вижу тебя здесь. Ты стал членом клуба?

Нет, этот сеньор взял меня с собой, чтобы я мог найти тебя.

Тогда ты должен посмотреть кое на что в литературном клубе.

Это Франсиско Сантос.

Он знает о клубе всё, больше, чем кто бы то ни было.

- Вас не затруднит? - Нет, сеньор. С удовольствием.

Это бюст основателя литературного клуба Эсы ди Кейроша.

Сеньор Антонио Ферро, он был назначен Салазаром министром информации.

Также он был основателем НСИ, Национального Секретариата Информации.

Здесь, эти различные фигурки предсталяют

различных персонажей произведений

Эсы ди Кейроша.

Этот нотариус - очень интеллигентный человек, латинист и покровитель музеев.

Когда-то он писал для "Журнал де Летрас",

и с тех пор стал таким галантным, что называл себя не иначе как "Молодой судья Венеры".

Ты только подумай, ''Молодой судья Венеры'', и это в наше время!

- Он действительно очень состоятелен? - Да.

А что ты думаешь о нынешней экономической ситуации?

Что я думаю? Я скажу тебе, что думаю, что я бедняк.

Как и банки сегодня.

Пойдём.

Сеньора.

- -рина. - Да, сеньорина...

Ведь вы так молоды и подобны глотку свежего воздуха.

Вам понравился кашемир в тот день?

Очень.

Я хотел подойти ближе и остаться дольше, но пришёл мой дядя...

- А кто ваш дядя? - Он владелец магазина,

где я увидел вас, выбирающую кашемир.

- Так вы тот мужчина на лестнице? - Точно.

Вы меня очаровали.

И у вас восхитительный веер.

Это подарок от тёти, она много путешествует.

Он очарователен, но не идёт ни в какое сравнение...

Могу я называть вас -рина?

Так вам понравился кашемир в тот день?

Очень.

Но что за чудесный веер!

Я никогда не видел ничего подобного.

Только что мы прослушали чудесный отрывок из Дебюсси,

прекрасно исполненный на арфе

талантливой Анной Паулой Мирандой.

Теперь я с удовольствием представляю

нашего любимого Луиша Мигеля Синтру,

который исполнит отрывок из произведения

одного из гетеронимов Фернанду Пессоа, Алберто Каэйро.

Вот и Луиш Мигель Синтра.

Пастырь своих овец. Песнь 32

Вчера на закате один горожанин Толковал с людьми у ворот

Нашего постоялого двора

Толковал о справедливости и борьбе за справедливость

О рабочих, которые гнут спину с утра допоздна И живут впроголодь весь свой век

О богачах, которые поворачиваются к ним спиной

Взглянув мне в глаза, он улыбнулся, довольный, Что пронял меня до слез,

Внушив ненависть, которую испытывал, И сострадание, которое якобы чувствовал

(Я же слушал его вполуха

Что мне за дело до тех несчастных

Коль их страдания мнимы

Будь они, как я, они бы не мучились

Все беды оттого, что мы заняты друг другом

Творя либо добро, либо зло

У нас есть душа, есть земля и небо — этого ль недостаточно?

А желать большего — значит терять, что имеешь, и скорбеть об утрате)

Горожанин толковал о любви к человеку, А я всё думал и думал о своём

Бренчанье колокольцев с окрестных пастбищ

Врывалось в печальный благовест, Что плыл из деревенской церквушки

И сзывал на вечернюю службу Цветы, и ручьи, и простые души вроде меня

(Благословен будь господь

что не сотворил меня добрым

Я живу по законам своего естества

Ведь истинное назначение цветов - цвести

А ручьев - струиться

В этом и есть смысл и суть бытия

Каждый живёт лишь в той мере

В какой исполняет своё предназначение

Не размышляя, зачем оно, почему и для чего)

И приезжий больше не говорил, только смотрел на закат

Но что до заката тому, в ком живы ненависть и любовь?

Песнь 33

\\Бедные цветы так аккуратно уселись в садовые клумбы

Будто они боятся полиции!

Но они так добры, что тем не менее цветут

И у них всё та же старинная улыбка

Которая была и тогда, когда первый человек взглянул на них

Он увидел их появление и осторожно прикоснулся к ним

Чтобы узнать, могут ли они говорить...

- Я не слышал, чтобы она падала на пол. - Я тоже.

- И я. - В полу дыр нет.

''О Ричард, о мой король, мир оставил тебя''

Прекрасные женщины, прекрасные девицы.

''О Ричард, о мой король, мир оставил тебя''

Короли! Убийцы!

Дорогой Гауденсио, ты всегда был демократом

и большим почитателем Робеспьера.

Надеюсь, вы примете этот скромный дом, сосед.

Дом! Вы хотели сказать дворец, моя прекрасная сеньора.

Вы всегда так добры, сеньор.

Я так сожалею о том случае с фишкой, когда мы познакомились в доме нотариуса.

- Какой это теперь огромный дом! - Да...

Это всегда был прекрасный дом!

О, сеньора Виласа, я уже и не помню про эту фишку.

Я прошу вашего позволения на брак.

Я прошу вашего позволения на брак.

Нет.

Простите, дядя Франсиско?

- Нет. - Но послушайте, дядя Франсиско...

- Нет! - Я всё равно женюсь!

- Я вышвырну тебя вон! - Хорошо, я уйду, не сомневайтесь.

- Сегодня. - Сегодня.

Стой!

Подай мне сигары.

- Дядя Франсиско... - Достаточно.

Сегодня 12-ое. Ты получишь свою зарплату за месяц.

Теперь иди.

Я бы хотел помочь тебе, друг мой.

И я хотел бы взять тебя к себе,