Last Year at Marienbad (L'Année dernière à Marienbad)

В ПРОШЛОМ ГОДУ В МАРИЕНБАДЕ

...где звук шагов того, кто идет, поглощается

коврами, столь тяжелыми, столь плотными, что

ни единый отзвук шагов не долетает до его собственного уха,

как если бы само ухо того, кто идет, еще раз, по этим

коридорам - через эти гостиные, галереи, в этой постройке

века иного, в этой огромной, роскошной, барочной гостинице -

мрачной, где нескончаемые коридоры сменяются

коридорами - безмолвными, пустынными, перегруженными

сумрачным холодным убранством: деревянные панели, гипс,

лепнина, - мрамор, черные зеркала, картины в черных тонах,

колонны, резные обрамления

дверей, анфилады дверей, галерей, поперечных коридоров, -

приводящих, в свой черед, к пустынным гостиным,

гостиным, перегруженным убранством века иного, к безмолвным

залам, где звук шагов того, кто идет, поглощается

коврами, столь тяжелыми, столь плотными, что…

…орнамента, стелющегося под потолком, с его ветвями

и гирляндами, словно старинной листвой, как если бы сам пол

был еще песком или гравием, или каменными плитами,

по которым еще раз иду я вперед,

по этим коридорам, через эти гостиные, галереи,

в этой постройке - века иного,

в этой огромной, роскошной, барочной гостинице -

где нескончаемые коридоры сменяются

коридорами - безмолвными, пустынными, перегруженными…

…к безмолвным залам, где звук того, кто идет, поглощается

коврами, столь тяжелыми, столь плотными,

что ни единый отзвук шагов не долетает до его собственного уха,

как если бы самого уха того, кто идет, еще раз

по этим коридорам…

…по поперечным коридорам, приводящим, в свой черед, к пустынным гостиным,

перегруженным убранством века иного,

к безмолвным залам, где отзвук шагов поглощается

коврами, столь тяжелыми, столь плотными

что ни единый отзвук шагов не долетает до его собственного уха, как если бы самого уха...

…или каменными плитами, по которым еще раз иду я вперед

по этим коридорам, через эти гостиные, галереи,

в этой постройке - века иного,

в этой огромной, роскошной, барочной гостинице,

где нескончаемые коридоры сменяются коридорами

безмолвными, пустынными,

перегруженными сумрачным, холодным убранством:

деревянные панели, гипс, лепнина, мрамор,

черные зеркала, картины в черных тонах, колонны,

резные обрамления дверей, анфилады дверей, галерей,

поперечных коридоров, - приводящих, в свой черед…

…резные обрамления дверей, анфилады дверей, галерей,

поперечных коридоров, приводящих, в свой черед, к пустынным гостиным,

перегруженным убранством века иного,

к безмолвным залам, где отзвук шагов поглощается

коврами, столь тяжелыми, столь плотными,

что ни единый отзвук шагов не долетает до его собственного уха,

как если бы само ухо было далеко, далеко от ковров,

очень далеко от этого тяжеловесного и пустого убранства,

далеко от этого замысловатого орнамента, стелющегося под потолком,

с его ветвями и гирляндами,

словно старинной листвой,

как если бы сам пол был еще песком или гравием, или каменными плитами,

по которым шел я вперед,

как бы навстречу вам,

меж этих стен, отягощенных деревянными панелями,

гипсом, лепниной, картинами,

гравюрами в рамках, среди которых я шел вперед,

среди которых я сам уже

ожидал вас,

очень далеко от этого убранства, посреди коего я сейчас стою

перед вами, а вы все еще ожидаете

того, кто теперь уже не придет,

чей приход уже не грозит снова нас разлучить,

вырвать вас у меня.

Нам нужно еще подождать несколько минут, - еще несколько секунд,

Еще несколько секунд, как если бы вы еще сами колебались

перед тем, как расстаться с ним, с самой собой,

как если бы его силуэт, пускай серый, побледневший, грозил еще появиться -

на этом самом месте, где вы вообразили его с чрезмерной силой,

с чрезмерной боязнью и надеждой,

боясь утратить вдруг эту прочную связь с...

Нет, эта надежда - эта надежда теперь не направлена ни на что.

Прошла боязнь утратить такую связь, такую тюрьму, такую ложь.

Вся история теперь уже в прошлом.

Несколько секунд, еще - она вот-вот застынет...

Навсегда в мраморном прошлом,

как эти статуи, этот сад, выточенный из камня,

как сама эта гостиница, с ее отныне пустынными залами,

ее неподвижными немыми слугами, верно, мертвыми давно,

еще несущими стражу по углам коридоров,

через которые шел я навстречу вам,

будто меж двух шпалер из неподвижных,

внимательных, равнодушных лиц,

и вместе с тем уже ожидал вас, а вы еще колеблетесь,

быть может, все смотрите на границу этого сада.

Вот.

Теперь.

Я ваша.

Это должно быть было в 1928 или 1929 году.

Правда? Невероятно.

Думаю, мы уже встречались.

…Усмотреть здесь какую-либо связь. Это никак не связано.

И тот факт, что он или она могли нечто сказать или сделать,

что могло натолкнуть на мысль…

К тому же непереносимый климат. Месяцами нос невозможно

на улицу высунуть, как вдруг, когда меньше всего ожидаешь...

Вы сами видели?

Нет, видел друг, который мне рассказал...

Ну... рассказал...

Другие, что другие? Пусть их мысли не занимают вас настолько.

- Вы же знаете, что… - Я знаю, вы утверждаете, что слушаете только меня..

Тогда выслушайте мои жалобы. Я больше не могу выносить эту роль.

Это молчание, эти стены,

эти шепоты, в которые вы меня замыкаете

Говорите тише, умоляю.

Эти шепоты, что хуже молчания, в которые вы меня замыкаете.

Эти дни, что хуже смерти, которые мы здесь проживаем бок о бок,

вы и я, как два гроба, под землей сада

- такого же застывшего. - Молчите!

Сад, внушающий покой, с подстриженными кустами,

симметричными аллеями, где мы идем размеренным шагом

бок о бок, день за днем,

на расстоянии вытянутой руки, но ни разу не сблизившись ни на пядь...

Молчите, молчите!

Право, это, по-моему, невероятно!

Я что-то не припоминаю. Это было, может быть, в 1928...

в 1928 или 1929...

Летом 1929 года были заморозки целую неделю...

Очень красивая женщина.

Масса воображения…

Выносить это безмолвие, эти стены, эти шепоты, что хуже безмолвия, в которые вы меня замыкаете.

Дни, которые мы проживаем здесь бок о бок,

проходя по этим коридорам размеренным шагом, на расстоянии вытянутой руки,

ни разу не протянув друг другу эти пальцы, созданные чтобы сжимать,

- Эти губы, созданные чтобы... - Молчите!

Эти пальцы, созданные чтобы сжимать, эти глаза, созданные чтобы видеть вас,

но они должны быть от вас отведены - в сторону этих стен, обремененных убранством века иного,

черными панелями, позолотой,

старинными портретами,

переплетениями лепных барочных гирлянд, имитациями капителей,

дверями-обманками, колоннами-обманками,

иллюзорными перспективами, выходами-обманками.

- Невероятно! - На самом деле это было не так уж необычно.

Он сам подстроил дело во всех деталях, так что знал заранее

все выходы.

- Вот как! Однако! - Все объясняется!

Перья как лебединые….

- Вы здесь не так давно? - Но я уже приезжала сюда, вы знаете.

- Вам по душе это место? - Мне нет, не особенно.

Это случайность. Мы неизменно возвращаемся сюда.

Мой отец, должен был...

Да, конечно…

…кстати совсем близко отсюда…

…взяточничество…

…туфля со сломанным каблуком...

…оттуда нет способа вырваться…

Откуда нет способа вырваться.

Так вы не знаете этой истории?

В прошлом году только об этом и говорили.

Франк внушил ей, что он друг ее отца, и приехал,

чтобы за ней присмотреть.

Довольно странный, разумеется, был присмотр. Она поздновато это осознала,

в тот вечер, когда он попытался проникнуть в ее комнату, как бы по случайности,

и кстати, под абсурдным предлогом, он хотел разъяснить ей смысл старинных картин.

Сам факт, что у него немецкий паспорт, еще мало, о чем говорит.

Но его присутствие здесь никак не связано, друг мой, совсем не связано...

Нет, не теперь…

Лучше я предложу вам другую игру.

Я знаю одну игру, в которой всегда выигрываю.

Если вы не можете проиграть, это не игра.

Я могу проиграть... но всегда выигрываю.

Попробуем.

Играют двое. Карты располагаются вот так.

Семь.

Пять.

Три.

Одна.

Каждый игрок по очереди берет карты, столько, сколько захочет, но с условием:

каждый раз брать карты только в одном ряду.

Кто возьмет последнюю карту, тот проиграл.

Извольте начинать?

Вы все та же.

У меня такое впечатление, словно расстался с вами вчера.

Что с вами сталось за все это время?

Ничего, как видите, раз я все та же.

Вы не вышли замуж?

- Напрасно. Это так забавно? - Я ценю свою свободу.

Например, здешнюю?

- Почему бы не здешнюю? - Странное место.

- Вы хотите сказать, для того чтобы быть свободным? - Да, в частности для того, чтобы быть свободным.

Вы все так же…

Вы все так же прекрасны.

Но вы, кажется, едва ли припоминаете.

И, однако, вам уже знакомо это барочное убранство,

гипсовая рука, держащая гроздь винограда...

За рукой вы видите листву...

словно живую листву сада, ожидающего нас.

Разве вы всего этого никогда не замечали??

У меня еще не бывало такого хорошего проводника.

Вы же знаете пословицу: от компаса к кораблю...

Здесь еще много можно посмотреть, если вам угодно.

С удовольствием.

- Неужто в этой гостинице столько секретов? - Премного.