The French Dispatch of the Liberty, Kansas Evening Sun

Это началось с отпуска.

Артур Ховицер младший, студент колледжа,

убегая от светлого будущего на Великих равнинах,

убедил отца, владельца "Либерти, Канзас ивнинг сан",

оплатить его трансатлантическую образовательную поездку

для изучения семейного дела

путем издания ряда статей о путешествиях

для читателей местного воскресного журнала "Пикник".

Более десяти лет он собирал команду

из лучших журналистов-экспатов того времени

и превратил "Пикник" во "Французский вестник" -

информативный еженедельник, освещающий мировую политику,

искусство, элитарное и народное, моду, высокую кухню, изысканные напитки

и разные истории на злободневные темы из далёких кварталов.

Он познакомил Канзас с остальным миром.

Труды его авторов украшают любую хорошую американскую библиотеку.

Беренсен...

Сазерак...

Кременц...

Робак Райт.

Один репортер - лучший ныне живущий автор

по количеству предложений в минуту.

Другой не дописал ни одной статьи,

но 30 лет жизнерадостно слонялся по коридорам.

Один втайне слепой автор, чутко передававший впечатления других.

Неоспоримый эксперт по грамматике.

Оформитель обложек - Эрме Джонс.

Известный обходительностью с авторами,

Артур-младший был не столь любезен с остальными сотрудниками.

О нет, что это?

Мне нужна индюшка.

Фаршированная и запеченная с приправами и колонистами!

Его система налогового учёта была мудрёной, но действенной.

Платите ей 150 франков в неделю в следующие 15 лет,

за пять американских центов за слово, минус расходы.

Его любимый - или приписываемый ему - литературный совет...

Пишите так, будто вы это специально.

Он вернулся в Либерти ровно через 50 лет после отъезда...

по случаю своих похорон,

когда количество подписчиков

превышало более полумиллиона в 50 странах.

Корзина из ивы со значками, табличками и похвалами

высочайшего уровня захоронена подле него

вместе с пишущей машинкой

и пачкой печатной бумаги высшего качества из египетского хлопка.

Ему устроили редакторские похороны.

В своём завещании он наказал

немедленно после его смерти

"печатные станки разобрать и расплавить.

Кабинеты редакции освободить и продать.

Авторам выплатить щедрые бонусы и освободить их от контрактов,

а издание журнала прекратить навсегда".

Посему...

некролог редактора послужит и некрологом данного издания.

Всем подписчикам, разумеется, компенсируют траты

за недополученную часть номеров их подписки.

Его эпитафией станет фраза, написанная с трафаретом

над дверью его кабинета.

Статья Беренсен. "Бетонный шедевр".

Висячие причастия, разорванные инфинитивы

и девять опечаток в первом же предложении.

Часть из них - намеренные.

Статья Кременц "Поправки в Манифест".

Мы просили 2 500 слов, а она выдала 14 000,

плюс примечания, пояснения, глоссарий и два эпилога.

Одна из лучших её работ.

- Сазерак? - Достоверность не установлена.

Он меняет имена и пишет лишь о бродягах, сутёнерах и нариках.

Это его публика.

А Робак Райт?

Дверь заперта, но слышен стук машинки.

Не торопите его.

Вопрос в том, кого зарежут.

Одна статья лишняя, даже если издать двойной номер,

чего мы никак не можем себе позволить.

Сообщение от начальника цеха. Час до печати.

Ты уволен.

Серьёзно?

Не плачь в моём кабинете.

Урезать шапку и объявления, и пусть начцех купит ещё бумаги.

Я никого не зарежу.

Хорошие авторы. Он лелеял их.

Он умасливал их. Он яростно защищал их.

Что думаешь?

Сам?

Я бы начал с м-ра Сазерака.

Это была его публика.

В понедельник Аннуи просыпается внезапно.

На машине времени поэтической свободы

осмотрим достопримечательности.

Один день в Аннуи на протяжении 250 лет.

Великий город начался с горстки ремесленных деревенек.

Не изменились лишь названия.

Район Чистильщиков сапог.

Квартал Каменщиков.

Пассаж Мясников.

Тупик Карманников.

Здесь был знаменитый рынок,

где торговали всеми видами провизии и съестного

под единым широким навесом из стекла и чугуна,

снесённый позднее, как видите,

в жертву многоэтажному торговому центру с парковкой.

Как в любом живом городе,

в Аннуи существует прослойка паразитов и падальщиков.

Крыс, которые захватили подземку.

Котов, которые захватили кривые крыши домов.

Anguillettes, которые захватили мелкие дренажные каналы.

Освятившись причастием, бесчинствующие мальчики из хора,

полупьяные от Крови Христовой преследуют пенсионеров

и сеют хаос.

В Квартале Ночлежек - студенты.

Голодные, неустанные, безрассудные.

В районе Лачуг -

старые люди.

Старые люди-неудачники.

Автомобиль.

Палка о двух концах. С одной стороны -

гудящие, заносимые, мчащиеся, чихающие и трещащие.

От них токсичные пары, грязные выхлопные газы,

опасные аварии, вечные пробки, постоянные...

Чёрт!

Отделение местной статистики.

Среднегодовые осадки - 750 мм.

Среднегодовое количество снежинок - 190 000 штук.

8,25 трупов достают еженедельно из реки Блазе.

Эта цифра не меняется, несмотря на рост населения

и прогресс здравоохранения и гигиены.

На закате попурри незарегистрированных проституток

и жиголо приходит на смену разносчикам и лавочникам,

и вечер наполняет легкомысленная атмосфера.

Какие звуки будут пронизывать ночь?

И какие загадки они предрекут?

Возможно, спорная древняя мудрость верна.

Все великие красоты

скрывают свои глубочайшие тайны.

"Крысы, паразиты, жиголо, проститутки".

Не слишком ли много грязи на этот раз?

- Нет. - Для приличных людей.

Это придаёт шарм.

"Карманники, трупы, тюрьмы, писсуары..."

А если добавить цветочную лавку

- или музей искусств? - Нет.

Что-нибудь красивое?

Ненавижу цветы.

Можешь убрать вторую половину второго параграфа.

Она повторяется ниже.

Ладно.

Предметом сегодняшней лекции нами выбран

великий художник авангарда

и душа Активной группы французской школы брызгунов

м-р Мозес Розенталер.

Широко известный, как вам известно,

за свой смелый драматический стиль и размах своего срединного периода

и в частности за свой полиптих под названием

"Десять фресок на несущих стенах из укреплённого бетона".

На мой взгляд, он всё еще самый выразительный

и, определённо, самый громкий голос своего шумного поколения.

Каким образом этот ключевой шедевр занял

своё уникальное место в этой постоянной экспозиции

в "Коллекции Клампетт"?

Рассказ начинается с тюремной столовой.

Выставка "Пепельницы, горшки и макраме" -

групповой показ работ кустарей-любителей,

заключенных в отделении безумцев Психиатрической лечебницы тюрьмы Аннуи.

возможно, не вошла бы в анналы мировой истории искусства,

если бы в неё не включили небольшую картину

м-ра Розенталера, который в то время

отбывал 50-летнее заключение за двойное убийство,

и внимания к этой работе другого заключенного,

торговца левантийским искусством м-ра Джулиана Кадазио,

заключенного, по счастливому совпадению,

в соседнем отделении за уклонение от налогов второй степени.

Надзиратель.

Кто автор этой картины?

Гражданин 7524.

Кажется, это обозначает строгий режим для безумных и помешанных.

Вы можете обеспечить мне сопровождение и пропуск

для немедленного использования?

"Нагая Симона, корпус J, комната досуга".

Я хочу купить её.

Зачем?

Она мне нравится.

Она не продаётся.

Продаётся.

- Не продаётся. - Продаётся.

- Не продаётся. - Продаётся.

- Не продаётся. - Продаётся.

Все художники продают все свои работы. Иначе ты не художник.

Продавай их. Не хочешь продавать - не пиши.

Главное: какова цена?

50 сигарет.

А лучше 75.

Почему вы смотрите на надзирателя?

Это Симона.

Я не хочу покупать этот шедевр за 50 сигарет.

- 75. - Или 75 в тюремной валюте.

Я хочу заплатить 250 000 французских франков.

Мы договорились о сделке?

Я могу предложить лишь взнос

в размере 83 centimes, одного каштана в глазури и четырёх сигарет.