Me and Earl and the Dying Girl

Я без понятия, как рассказать эту историю.

Даже не знаю, с чего начать.

Наверное, вступление

позаимствую у классики.

«Это было лучшее из всех времён; Это было худшее из всех времён». *

*Так начинается «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса.

Но что это должно значить?

Ведь и так ясно, что где-то в мире

для кого-то сейчас лучшие времена.

Кто-то ест задаром

странную вьетнамскую еду,

а девушка из доставки

выглядит в точности как классная девчонка из Pussy Riot.

И теперь она сидит в углу

и играет невероятно красивые мелодии на арфе,

пока тот уплетает за обе щёки.

Так что, да, это лучшие времена.

В то же время кого-то другого

захватили профессиональные мучители

и подвесили

над бассейном из кислоты, который кишит крокодилами.

И оттого, что там кислота,

крокодилы суперзлые.

А из труб идёт мерзкий запах,

который образуется, если разлить море молока

на школьной парковке.

И один из бугаёв

выбивает из него весь дух.

Это худшие времена.

Я не знаю, что я делаю.

Ладно, слушайте. Я просто начну.

Это история о моём последнем школьном годе,

когда моя жизнь пошла под откос.

А также о том, как я снял настолько плохой фильм, что он буквально убил человека.

Я, ЭРЛ И УМИРАЮЩАЯ ДЕВУШКА

ЧАСТЬ, В КОТОРОЙ НАЧИНАЕТСЯ МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ГОД В ШКОЛЕ

Мне всегда казалось,

что Старшая школа Шенли была отдельным миром.

К последнему году обучения я освоил все языки и обычаи

её разнообразных суверенных государств.

Кивок Нации Спортсменов.

Кулачное приветствие Королевства Травокурщиков.

Безобидные шутки

народа республики Театральных Зануд.

Грег, как прошло лето?

Лето. Что это слово вообще значит?

Кто куда летит?

В обычной школьной жизни

ты принадлежишь к нации,

которая не гарантирует твою безопасность.

Но я нашёл решение:

нужно получить гражданство в каждом государстве.

Прописаться везде.

Для этого надо ненавязчиво поддерживать отношения со всеми,

перекидываясь иногда с кем-то словечком,

но так, чтобы это не замечали остальные.

И нельзя вступать в диалог,

который не будет пустяковым.

Тебя тестировали сегодня?

Ох уж эти тесты! Да, было дело.

Это как посылать войска в Афганистан.

Поддерживать отношения с гражданами

самых непростых стран.

Например, со Скоттом Мэйхью,

вот с этим готичным придурком.

Скотт, классный берсерк.

Спасибо?

Понадобились годы, чтобы завоевать его доверие.

Йо, меня Дурной Фил звать.

А ну-ка всем на колени встать.

Или повсеместный изгой Дурной Фил.

Да, мне нравится.

Быстро съели мою пилюлю, чтоб были мне под стать.

Настоящая нация одного.

Меня только что убили.

И были места, куда я попросту не мог заходить.

Например, столовая.

Каждый её квадратный дюйм – спорная территория.

Это были Крым, Кашмир

и Сектор Газа – всё в одном.

А также та часть Индийского океана, где водятся пираты.

Пираты из «Капитана Филлипса», а не «Пираты Карибского моря».

Хотя, кто их знает? Может, и те и другие.

Вместо столовой я обедал в кабинете

моего учителя истории,

мистера МакКарти.

Факт:

Следующие 20 минут я проведу в 309-м.

Самый адекватный взрослый во всей школе Шенли.

Неучи.

Цените факты.

Вместе с Эрлом, роль которого в моей жизни

не поддаётся сиюминутному разъяснению.

Гармония потрясающе современного коллективного убийства.

И ещё: горячие девчонки разрушают твою жизнь.

Это непреложный факт.

Даже если она хороший человек, это не имеет значения.

Она лось, а ты бурундук.

Она просто блуждает по лесу, ничего вокруг не замечая.

И не видит, что наступила тебе на голову.

Привет, Мэдисон.

Привет, как прошло лето?

Лето. Что это слово вообще значит?

Кто куда летит?

Весна – то же самое. Вес на что?

МакКарти в 309-м.

Отлично. Спасибо.

Мы выглядим совсем маленькими

рядом с этой потрясающей нищетой,

потрясающим распутством,

и потрясающим отсутствием порядка.

Сиськи.

– Можно войти, дорогой? – Господи!

Да. Что такое?

Начнём с того, что я порылась

в твоих вещах и увидела, что ты

даже не открывал каталог колледжей.

Мам, не трогай мои вещи.

Мы это обсудили, и она решила, что ей можно.

Ты только попробуй. Это же весело.

Словно меню, в котором ты выбираешь будущее.

К чему лежит твоя душа? Пеньсильванский университет?

Пеппердайн? Помона? Принстон?

Меня не примут в Принстон.

Его не примут в Принстон.

Это всё?

Нет, дорогой, не всё.

Мы с твоим отцом принесли тебе грустные вести.

Что?

Что случилось?

Я только что говорила по телефону с Дениз Кушнер,

мамой Рэйчел. Ты знаком с Дениз?

Не сказал бы.

Но ты же дружишь с Рэйчел.

Да, мы вроде как знакомы.

Подойди.

Ладно.

У Рэйчел лейкемия.

Им только что сказали.

Тебя тестировали сегодня?

Ох уж эти тесты! Да, было дело.

О боже.

Насколько это серьёзно?

Они проводят тесты.

Делают всё, что в их силах.

Пока ничего не известно.

Блин, хреново.

Так и есть.

Хреново.

Очень хреново.

Ужас как хреново.

Да.

Пап, Кэт Стивенс меня царапает.

Он тоже ужасно расстроен.

Так вот, я говорила с Дениз,

и она считает, что ты мог бы

поднять Рэйчел настроение.

Но я же сказал, что мы

особо не дружим, поэтому...

Просто позвони ей.

И что мне сказать?

«Привет, это Грег, парень,

который никогда тебя не замечал,

но раз теперь у тебя рак, давай зависать вместе»?

Нет, так не надо.

Ирония так и прёт. Она заметит.

То есть, ты не можешь

сделать доброе дело для человека?

Не можешь – и всё тут, да?

Ладно. Хорошо.

Только не ройся больше в моих вещах, ладно?

Иначе я начну рыться в твоих.

Надеюсь, ты любишь тампоны.

Это Рэйчел.

Привет! Это Грег Гейнс.

Привет.

Йо!

Знаешь, я говорил с доктором,

и он выписал тебе Грегоцил.

Что это?

Это я.

В виде вкусных желатинок.

А-а.

Да.

Видимо, ты слышал, что я больна.

Да.

Моя мама тебе сказала?

Нет, это была моя мама.

А-а.

Так...

Что?

Что?

Что ты собирался сказать?

Грег?

Я просто позвонил спросить,

хочешь ли ты встретиться.

Сейчас?

Ну да.

Нет, спасибо.

Ясно. Значит, потусить не хочешь.